– Я знаю, Гвен, – Тайрон подал мне руку и рывком поднял с пола. Положил ладонь на талию и придвинул к себе; я инстинктивно прижалась к нему и, ощутив жар его тела, почувствовала, что мне стало спокойнее.
Аллатристе положил руку мне на плечо.
– Что бы у него ни было, это всё ложь! – отрезал он, буравя тяжёлым взглядом Кляйна.
Но того это нисколечко не смутило.
– Сейчас ты заговоришь по-другому, капитан! – злорадно провозгласил он и подбросил в воздух ту самую блестящую бусину, которой тряс до этого, – Как только услышишь её собственное признание…
Глава 52
При взгляде на эту бусину мне стало нехорошо.
Очень плохое предчувствие скрутило всё тело, отозвавшись ноющей болью в шее.
– Гвен, мне надо знать что-то, чего ты ещё не говорила? – вдруг услышала я тихий голос капитана. Он звучал глухо, словно из-под воды. Однако его звук подействовал на меня отрезвляюще, и я смогла немного расслабиться и выдохнуть.
Я смело взглянула ему прямо в глаза и коротко ответила:
– Нет. У меня от тебя нет никаких тайн, капитан.
Я понятия не имею, о чём говорит Кляйн.
“Ну кроме той тайны, в которой ты не та, кем прикинулась,” – вновь ожил внутренний голос и совсем неуместно и злорадно захихикал.
Я только стиснула губы. Будем считать, что это всё взыграли нервы.
Пару мгновений Аллатристе смотрел мне в глаза, потом коротко кивнул:
– Мне этого достаточно.
И насмешливо бросил Франтишеку:
– И в чём же призналась Гвен? Удиви меня.
Кляйн скрипнул зубами. На его скулах проступили красные пятна: ему явно очень не понравилась реакция Тайрона.
Он явно ожидал совершенно другого.
– Прошу внимания! – скрипучим то ли от натуги, то ли от злобы голосом провозгласил он, – Сейчас вы услышите чистосердеченое признание Гвендолин Мэй. Этой мерзавки, которая, как змея, проникла в королевский дворец, чтобы погубить Её сиятельное Величество, королеву Амаранту и Её Высочество, принцессу Фрею Ривандор! А в финале вас всех ждёт очень большой сюрприз!"
"Он с превосходством глянул на нас с капитаном. Однако Тайрон, вопреки моим опасениям, только презрительно усмехнулся ему в лицо, как бы говоря: “Плевать я хотел на все твои домыслы!”
От этого Франтишека аж перекосило.
Он с шумом втянул воздух и прошипел:
– Вы сейчас горько пожалеете о том, что не приняли меня всерьёз!
И накрыл ладонь, на которой лежала бусина, второй ладонью. Крепко сжал и на секунду зажмурился.
Его тонкие губы беззвучно прошептали что-то. Из щели между ладонями вырвался свет, и королевский лекарь разжал хватку.
