— Фы? — Болонка словно спросила: «И что с того?».
— Воспользуйся им, поищи что-нибудь интересное и важное.
Болонка с сомнением приподняла морду и вдохнула поглубже пыльный воздух чердака. В результате она только расчихалась.
— Ладно, — вздохнула я, — давайте здесь погуляем до обеда, а потом осмотрим первый этаж.
Мы двинулись наугад. Бродили между старой мебелью, перебирали безделушки в ящиках, разглядывали узоры на тканях, но все это никак не приближало нас к цели.
Устав, я присела на колченогий диван.
Неподалеку расположился столик с треснувшей деревянной столешницей. А за ним что-то большое и плоское, накрытое сверху простыней, когда-то белой, а теперь серой от пыли.
— Сейчас отдохну, и спустимся вниз, — сказала я.
Ноги уже гудели от ходьбы, да и в желудке ощущалась тянущая пустота. А это знак — пора обедать.
Я была уверена, что Исчадие воспримет весть о еде с энтузиазмом, но болонка как будто меня не слышала. Она вдруг с интересом начала принюхиваться к Аннабель. А призраки вообще пахнут?
— Ты чего? — Аннабель шарахнулась в сторону от собаки.
Но Исчадие не обиделась. Обнюхав призрака, она устремилась к той самой грязной простыне. Схватила ее зубами за край…
— Нет! — вскочила я с дивана. — Не делай этого!"
"Но Исчадие уже дернула простыню. Та соскользнула с предмета, подняв в воздух такой столб пыли, что я на время потеряла ориентацию в пространстве. Мы словно угодили в песчаную бурю, только вместо песка была пыль.
Несколько минут я ничего не видела, не могла толком дышать и говорить.
Лишь кашляла и плакала от рези в глазах.
Постепенно пыль улеглась, я прочистила горло и нос, глаза прослезились, и я увидела тот самый предмет, что скрывался под простыней.
Это была картина. Точнее, портрет. В высоту примерно полтора метра и метр в ширину. Свет из окна на потолке удачно падал прямо на холст.
В первую минуту я просто стояла, открыв рот, шокированная увиденным. Когда дар речи вернулся ко мне, я пробормотала:
— Это же… ты!
Я посмотрела на портрет, потом на Аннабель.
Снова на портрет и снова на Аннабель. Одно лицо! Поразительно!
Портрет, конечно, старый. Долгое время не реставрировался, краски потемнели, а изображение покрылось трещинами, но его все еще можно было рассмотреть.
Я шагнула к портрету и коснулась щеки Аннабель кончиками пальцев, проверяя — мне это не привиделось? С этого ракурса внизу, на раме стала заметна надпись. Пришлось опуститься на корточки, чтобы прочитать.
