— Обойдемся своими силами. Поищите, чем можно сорвать замок. Сгодится любая крепкая палка.
Мы разошлись в поисках рычага. Повезло Исчадие. Она убежала куда-то, а потом вернулась с железным прутом в зубах. Судя по загнутому концу прута, она выломала его из решетки камина. Вот это я понимаю — крепкие зубы и сильная челюсть!
— Благодарю, Исчадие, — я забрала у болонки прут и вставила его под дужку замка.
Затем надавила что есть силы, ломая дужку. Металл застонал, но поддаваться не спешил.
— Тяв! — Исчадие подпрыгнула, вцепилась зубами в край прута и, сменив ипостась на адского пса, повисла на нем дополнительным грузом.
Мы продолжили давить вместе. Постепенно, сантиметр за сантиметром, замок поддавался. На то, чтобы вскрыть его, ушло прилично времени и сил, но мы это сделали.
Звяк — сломанный замок упал к моим ногам, и я отпихнула его подальше.
— Готовы? — Спросила я и распахнула дверь на чердак.
Изнутри пахнуло пылью и затхлостью. Я, прикрыв лицо рукавом, шагнула внутрь. Исчадие и Аннабель устремились за мной.
Прут я на всякий случай прихватила с собой. Он напоминал мне школьную указку — отличное оружие на все случаи жизни.
В темные подземелья замка лучше не соваться с голыми руками. И пусть это не подвал, а чердак, осторожность все равно не помешает.
Чердак был огромный и заставленный хламом. Как там называется заболевание, при котором ничего не выбрасывают? Патологическое накопительство? Похоже, у рода Моргари оно наследственное. Мы угодили прямиком на свалку ненужных, давно забытых вещей.
Крохотные окошки под потолком давали совсем мало света, но пришлось довольствоваться тем, что есть. Свечу я с собой не захватила.
Я двинулась вглубь чердака по узкому проходу между грудами вещей. Старый комод со сломанной дверцей, обшарпанный сундук, длинная вешалка пришедших в негодность нарядов — в замке явно не принято выбрасывать вещи. Все, чем здесь когда-либо пользовались, попадает сюда.
— Это безнадежно! Мы здесь никогда ничего не найдем, — вздохнула Аннабель.
— Ты ведь даже не знаешь, что ищешь.
— А подсказать ты не можешь, — настал мой черед вздыхать.
Я остановилась посреди прохода и осмотрелась в нерешительности. Куда идти? За что хвататься? Здесь десятки тысяч вещей, больших и маленьких. Если я начну перебирать их прямо сейчас и буду тратить на это все время, то управлюсь в лучшем случае к своим девяноста годам. Так себе перспектива — провести жизнь, копаясь в чужом мусоре.
— Исчадие, — позвала я, — у тебя же нюх.
