Волнение немного стихает, но я все равно поглядываю в ту часть зала, где находятся лифты, ведущие в номера с огромными мягкими кроватями и с прекрасным видом на город.
Господи, о чем я думаю? И почему мне так хочется, чтобы мысли Романа совпадали с моими?
Нам приносят меню. Неловкая тишина, которая сопровождала нас в машине, пахнущей дорогой кожей и мужским парфюмом, перекочевала с нами за столик. Мы листаем меню в полном молчании.
Утоли мой интерес, Мира, а как бы ты выкручивалась, откажись я тебе подыграть в тот вечер? Роман вверг меня в ступор первым же вопросом.
Я поднимаю глаза и встречаюсь с его пристальным взглядом. Сомнений нет, ему действительно интересно. А ещё теплом по телу разливается понимание: он не осуждает меня за выходку.
Сказала бы, что у тебя жуткое чувство юмора. Особенно когда ты недоволен тем, что тебя притащили на скучный светский вечер.
Несколько секунд не происходит ничего, потом же Роман хмыкает и качает головой, произнося тихое:
А ты отчаянная.
Это не лучший комплимент, который я слышала за свои двадцать пять лет, но в ответ мне хочется улыбаться.
Я ловлю себя на том, что наконецто начинаю расслабляться рядом с ним.
Я могу надеяться на твою честность в ответ на мою? Сейчас мне и самой сложно поверить, что в вечер нашего знакомства я проявила такую смелость, потому что в эту секунду даже вопросы задавать ему мне немного волнительно.
Роман недолго думает, а может просто делает вид, чтобы пощекотать мне нервы, потом же кивает.
Конечно.
Почему ты не отказал мне тогда? И почему тоже соврал о собаке?
Я прикусываю кончик языка, оставляя при себе последний вопрос из этой череды: “почему ты и сегодня ко мне подошел?”.
В галерее ты знатно меня удивила. В парке… Я рад был тебя видеть, Мира, Роман говорит, я слежу за движением его губ с замиранием сердца. И как бы ужасно ни звучало, сегодня я тоже был рад тебя встретить. Жаль, что при таких обстоятельствах…
И я тебя… Тоже… Я отвечаю правду, поднимая взгляд к его глазам. Мы просто смотрим друг на друга.
Между нами стол и больше ничего, что пересекало бы границы приличия. Но в голове снова начинают зудеть назойливые мысли о лифтах, которые ведут к номерам с огромными кроватями и безупречными душевыми.
Когда к столику подходит официант, я осознаю, что молча пялюсь на Романа не меньше минуты. Смутившись, отвожу взгляд и слушаю, как он делает заказ за двоих. По этому поводу можно возмутиться, но мне всё равно, что нам принесут. Я просто наслаждаюсь моментом его близости.
