Он выглядит так, будто его не заботит в принципе ничего.
— Ты заставляла отца восторгаться какимито пошлыми воланами и свадебными танцами, а ему ведь только и нужно было найти человека, с которым можно было бы пошептаться о предварительном поминальном меню…
— Рома!!! — я, не сдержавшись, пищу и хлопаю негодяя по руке, а он заливается смехом.
Таким искренним и заразительным, что злиться долго я не могу. Тоже хихикаю, смотря с легким осуждением.
Уже поняла, что местью за мою ложь станут постоянные подколки на похоронную тему, но с этим я определенно както справлюсь.
— В каждой шутке есть доля правды, Мира. В каждой.
На эти его слова мне нечего ответить. Его рука снова гладит мою коленку. Мы приближаемся к горящему огнями дому, в котором нас очень ждут.
Идя по осветленной низкими фонариками дорожке в сторону особняка, поднимаясь по мраморной лестнице и заходя в слепяще светлый холл, я с силой сжимаю руку Ромы.
Всё равно волнуюсь, как девочка."
"Всё семейство Багировых встречает нас с Ромой в холле.
Это выглядит так, словно ктото из нас — именинник.
— Миронька, — первые объятья старшего Багирова достаются не родному сыну, а именно мне.
Рома с радостью передает меня в руки отца, а сам в это время расстегивает пиджак.
— Как я рад, что вы приехали! Как мало нужно старику для счастья!
Что ответить, я не знаю. Мне приятно.
А вот Рома с Костей, которые в это время пожимают друг другу руки, дружно закатывают глаза.
Какие неблагодарный дети! Ужас просто.
— Спасибо вам за приглашение, — после теплейших объятий Мирон Маркович по закрепившейся уже привычке сжимает мои плечи и внимательно разглядывает чуть на расстоянии.
Я знаю, что он повторяет у себя в голове: «как похожа на Любашу»…
Я не видела Ромину мать, но сейчас думаю о том, что обязательно попрошу у него фото.
Мне кажется, этой ночью была перейдена грань не только физической близости, но и отчасти эмоциональной. Я больше не боюсь, что такая просьба будет звучать неуместно.
— Мы с Ромой очень рады, что можем провести этот вечер в такой замечательной компании! — Я не вру.
Искренне хорошо отношусь к семье Ромы. А еще понимаю, что у него скорее язык отсохнет, чем он скажет чтото подобное.
Это же понимает и его отец. Он улыбается мне благодарно, отпускает, поворачивается к сыну:
— Даже не верится, что эти стены наконецто слышат подобные слова.
На этот укол в адрес своей эмоциональной скупости Рома реагирует так же — закатывает глаза, но обнять себя позволяет.
