Старый Хал имел влиятельных друзей, и информацию об «использованном» звене Марта в его личном деле подделали и засекретили. А вместо своего удаленного звена Халистер вставил в ухо подделку, которую носил до самой смерти.
Март стал заложником своего умения, а через годы вместе с Кардом нашел ему применение.
Мартин сам не заметил, когда уснул. Физическая усталость и очередная растрата резерва дали о себе знать, мысли-воспоминания сделались бессвязными, и он умудрился заснуть прямо на стуле у кровати мальчишки.
Нужно было добраться до гостиницы и забрать оставленные там вещи, в том числе и спрятанную в магическом тайнике древнюю книгу прабабки Гелены Роуг.
Но Мартин побоялся оставлять пацана одного. Вроде бы тот не наглотался воды и теперь дышал ровно. Однако уйти, имея шанс по возвращении обнаружить в своем доме труп, маг не рискнул.
Проснулся от шороха совсем рядом; вскинул голову и встретился взглядом с чужими, широко распахнутыми карими глазами на бледном, в лиловых синяках лице. Волосы мальчишки, ночью показавшиеся Марту темными, высохнув, оказались ярко-рыжими, а нос – покрытым веснушками, особенно четко выделяющимися на коже в лучах утреннего солнца.
Мальчишка тоже его изучал; взгляд вчерашнего утопленника жадно скользил по фигуре мага: от лица, вниз и обратно.
Затем этот взгляд наткнулся на серьгу.
– Ааааа! Колдун! – завопил пацан так, будто его вдруг начали пилить тупым ножом, и бросился прочь с кровати.
Запутался в простыне. Рухнул на пол, охнул, приложившись головой о скрипучие половицы.
Колдун – ну надо же. Похоже, мальчишка из Аленсии – там магов не любили, а простые люди мало о них знали, потому что у обладающих даром хватало ума не высовываться.
Март встал и не спеша обошел кровать.
Барахтающийся в простыне подросток прекратил попытки освободиться, натянул ткань до подбородка и так и замер, глядя на подошедшего к нему мага со смесью ужаса и изумления. Взгляд снова заметался по фигуре мужчины, то и дело останавливаясь на серьге.
Мартин сложил руки на груди, заранее показывая, что не собирается их распускать.
– С пола встань, – велел негромко, но настойчиво."
"Тем не менее от звука его голоса пацан вздрогнул как от удара. Заметался, попробовал вскочить, но тут обнаружил, что под простыней на нем нет одежды. Залился пунцовой краской до корней волос; нижняя челюсть предательски задрожала.
– Я не… Не надо, милорд! Я… – пополз прочь, опираясь на отставленные назад руки.
Март поморщился, представив, что испытал этот ребенок.
