В этот момент снаружи послышался шум: подъехали всадники. Шесть человек, все без дара.
Брэниган обернулся к двери, а Глу тут же извлек из кармана щепотку каких-то зерен и хотел бросить их в нежеланных гостей. Зерна – оригинальный способ для наложения проклятий. Март оценил.
Он покачал головой, поймав взгляд хозяина лавки.
– Не советую.
Тот только теперь рассмотрел ауру спутника старшего уполномоченного и побледнел еще больше; высыпал зерна обратно.
– Что не советуешь? – не понял Брэниган.
– Спорить с тобой, – соврал Март, пристально глядя на старичка за стойкой.
Тот отчаянно закивал.
– Что вы, господин, и мысли не было спорить, – щелкнул шпингалетом и поднял стойку к стене. – Проходите, конечно же проходите на склад.
Заскрипела дверь, впуская пятерых из шести подъехавших.
Мартин не обернулся, довольствуясь внутренним зрением и ощущением чужих аур.
Глу судорожно сглотнул, стоило ему посмотреть на дверь.
Март посочувствовал бы ему как собрату по ремеслу, черному магу, как и другие черные, беспрестанно ущемляемому в своих правах.
Но сочувствия к человеку, насылающему на других смертельные проклятия, он не испытывал. И безобидный вид старичка Глу не вводил его в заблуждение – старик был опасен: стоило отвернуться, и в его духе было бы швырнуть если не проклятые зерна, то нож в спину.
Мартин и не думал отворачиваться и упускать старикашку из виду.
Они с Брэниганом прошли в подсобное помещение вслед за хозяином. Следом потянулись двое из сопровождения. Трое остались в главном помещении.
– Вот, глядите, – остановившись посреди подсобки, Глу развел руками, не переставая невинно моргать. Слишком часто. Слишком невинно, а потому веры ему – ни на медяк.
На полочках, опоясывающих подсобку в несколько рядов, стояли различные предметы: подсвечники, статуэтки, портсигары, шкатулки, зеркальца. На первый взгляд, все они были самыми обычными безделушками, сувенирами, как и обозначалось на вывеске у входа.
И на второй тоже.
Но Мартин точно знал, что искать, а потому прекрасно видел тщательно спрятанные за «щитами» нити заклятий, оплетающих каждый предмет.
«Чистой» оказалась лишь одна фарфоровая статуэтка крылатой девы, заломившей руки в молитвенном жесте и в упоении прикрывшей глаза – прекрасная работа, мелкие детали.
– Ну что? Оно? – поторопил Брэниган.
Когда трое из сопровождения вслед за ними ввалились в помещение, в подсобке стало нестерпимо душно.
Еще как – оно. Выходит, производство проклятий старик поставил на поток.
