Мартин тряхнул головой, отбрасывая от себя эти мысли.
Он больше не Викандер – точка.
Забрав у Пьетро тетрадь, Март совсем не по-аристократически плюхнулся на край кровати, пролистал исписанные страницы, пока мальчишка стоял, замерев в ожидании приговора.
– Сядь, что ли, – бросил маг, не отрываясь от своего занятия. – Я не собираюсь тебя убивать, даже если ты где-то ошибся.
– Да, господин!
– И не ори так.
– Да, господин. – Теперь Пьетро перешел на шепот, что заставило Мартина рассмеяться.
Он все же оторвал взгляд от тетради.
– Может, хватит воспринимать все мои слова столь буквально? – поинтересовался с улыбкой.
– Нет, господин. – Мальчик так уверенно замотал головой, что у мага отпала всякая охота спорить.
Рано. Конечно, всего месяц прошел. Рано требовать от подростка мгновенного преображения из раба в свободного человека. Но Марту очень хотелось, чтобы Пьетро поскорее избавился от вбитых болью и страхом привычек прошлой жизни.
– Так сложно звать меня по имени? – спросил со вздохом.
– Сложно, господин.
Мартин заметил, как кулаки Пьетро сжались, а ногти вонзились в ладони, и перестал давить.
– Очень хорошо. – Он вернул мальчику тетрадь. – Правда хорошо, – добавил, когда тот недоверчиво прищурился. – Но постарайся писать так, чтобы все буквы были на одной линии. Особенно под конец – ты, видимо, устал, и они начали у тебя прыгать, какая где.
Пьетро погрустнел, прижал тетрадь к груди."
"– Я просто хотел поскорее, – виновато признался, изучая носки своих ботинок.
– Вы же сами говорили, что научите меня начальной грамоте и после этого отправите в приют. И я подумал: чем скорее выучусь, тем проще вам…
– Проще будет от тебя избавиться?
– Угу. – К щекам Пьетро прилила кровь, и он смущенно потупился.
Увы, дело было вовсе не в безграмотности мальчика. Во-первых, Мартин до сих пор не получил документы об отказе бывшего хозяина от раба. Во-вторых, после этого потребуется еще оформить ему вольную. В-третьих – самое важное! – он уже переговорил с несколькими сведущими в этом деле людьми, и ни один из них не взялся пристроить куда-либо на воспитание бывшего раба.
А шрамы на запястьях Пьетро были слишком заметны. Не говоря уже о спине и о клейме внизу живота. Если тот разденется при свидетелях, следы систематических избиений и рабский знак обнаружатся.
Март покачал головой.
– Не выдумывай, я не спешу от тебя избавляться, – усмехнулся. – И мне все еще нужен конюх, ты же помнишь.
Шутка про конюха не прошла.
