И вообще улыбался.
Март тоже подошел к Мраку, коснулся холки. Конь недовольно дернул головой.
Маг усмехнулся.
– Ты нравишься ему больше.
Зря сказал: мальчишка смутился.
– Простите, господин.
– Меня зовут Мартин. И тебе не за что извиняться.
– Господин, – упрямо повторил Пьетро."
"Март сходил в дом за сахаром, и конь охотнее пошел на контакт.
Пьетро отошел подальше, а маг оседлал Мрака. Жеребец не возражал, но следил за действиями нового владельца с немым осуждением. Тем не менее добровольно открыл рот и позволил себя взнуздать.
В седло тоже пустил, но позже показал характер – сразу попытался сбросить. Однако, учитывая то, что Мартина учили держаться в седле с трех лет, у коня ничего не вышло.
Попробовал пуститься в галоп, насколько позволяла площадь заднего двора. Напугал зазевавшегося Пьетро.
Они повоевали еще четверть часа, после чего конь признал седока, хотя все еще поглядывал на него с недовольством.
Март сам расседлал Мрака и передал подоспевшему Пьетро седло и уздечку. Конь оскорбленно фыркнул и отправился общипывать ближайший куст.
Пока помощник не вернулся, Мартин присел на ступени крыльца к задней двери дома и молча следил за животным.
Пятнадцать лет назад такой жеребец был его мечтой. Выбрав похожего коня, в глубине души он надеялся испытать тот самый детский восторг. Но в итоге это вызвало лишь поток ненужных воспоминаний и ностальгию. Восторга не было. Пожалуй, даже Пьетро обрадовался больше.
Март как раз раздумывал о том, в какой момент он разучился радоваться, когда вернулся мальчишка.
Маг заметил его сразу, но не стал поворачиваться, предоставив тому самому решать, как поступить: уйти или забрать коня и отвести его в стойло.
К удивлению Мартина, Пьетро не сделал ни того, ни другого. Подошел и сел рядом – на расстоянии, но на ту же ступень. Маг покосился в его сторону и промолчал. Мрак с упоением ел какой-то колючий куст, названия которого Март не знал. Но, судя по всему, куст был невероятно вкусным.
– Они умерли, когда мне было пять. – Голос Пьетро прозвучал глухо, однако уверенно – без пауз и «господинов».
– Мои родители. В городе была лихорадка. Многих скосило. – (Март сорвал травинку у своих ног, покрутил в пальцах, стараясь не смотреть на парнишку в упор, чтобы не спугнуть.) – А я не заболел. Родни не осталось. Я скитался, прибился к таким же беспризорникам. Еще через несколько лет нас поймала стража. Бродяжничество в Аленсии запрещено. Отпустят, если оплатят штраф. Если нет денег, то продадут, а деньги – в казну.
