Когда она вышла и присела на стул, врач протянула ей несколько листков:
— Вот эти анализы сдайте пораньше, они дольше делаются, вот эти — можно незадолго до операции, мазки будут у меня уже завтра… С решением рекомендую не затягивать, ситуация вряд ли утрясется сама собой. — И, захлопнув медицинскую карточку Крапивиной, громко прокричала: — Следующая!
Забрав одежду из гардероба, Тамара вышла на крыльцо. Яркое весеннее солнце давно закатилось за горизонт, на улице похолодало, а в сумрачном небе над крышами ближайших домов висел желтый серп полумесяца.
Судорожно вдохнув весеннего воздуха, она зябко закуталась в легкое пальто и побрела к троллейбусной остановке. Но стоило ей мысленно вернуться к испытанному десять минут назад шоковому состоянию и фразе, услышанной от гинеколога, как глаза тут же заволокло туманной кисеей, а сознание словно заблокировалось множеством вопросов, на которые у нее не было ответа.
«Почему случилось то, чего я боялась больше всего? Что теперь делать? Как сказать Леше? Если сейчас он предложит мне выйти замуж, получается — я вынудила его это сделать? Ведь я даже не знаю, любит ли он меня? А как же без любви? — застучало в мозгу.
— И что скажет мама? Подумать жутко, что будет, если она узнает! Согласиться на аборт? Но ведь это больно и страшно! А вдруг после этого у меня не будет детей?»
В памяти тут же всплыла тетя Аня, мамина родная сестра, которая много лет счастливо прожила в браке, но так и не заимела детей.
Она очень любила племянников, баловала их подарками, особенно Тамару, и та с нетерпением ждала ее приездов. Одно ее удивляло: почему у такой доброй и ласковой тети нет детей? Конечно же, воспитанная и тактичная девочка вслух таких вопросов не задавала. Зато с какой гордостью бездетная семейная пара появлялась вместе с Тамарой на ялтинской набережной! Семь лет подряд, до случившейся три года назад внезапной смерти дяди Саши, мама отпускала дочь на юг вместе с родственниками.
Вот там-то однажды ночью и услышала она, как горько плакала тетя, узнав от главврача санатория, что никакой надежды иметь собственного ребенка у нее не осталось — то ли это последствия пережитого в детстве военного лихолетья, то ли были другие причины. Какая уж теперь разница…
Тамара давно миновала троллейбусную остановку. Огромные слезы-горошины беззвучно катились по щекам, а в голове продолжали мелькать судьбы женщин, попавших в такую же ситуацию.
