За это время Союз развалился, развелись родители, так что все в своей жизни он сделал сам. Вот так и разлетелась наша ячейка общества на все четыре стороны, — заключила она.
— Но вы общаетесь?
— Конечно! Сережка — связующее звено между мной и родителями, а с Виталькой видимся во время моих частых приездов в Москву. Переписываемся по Интернету. Мама, как мне кажется, так и не смогла понять, почему все так произошло, — печально улыбнулась Тамара. — Иногда мне становится ее безумно жаль, зову к нам, но поживет пару дней — и назад.
Как говорит мой сын, нам нельзя жить под одной крышей, даже воздух в комнатах электризуется. Правда, о том, что я сломала себе жизнь, больше не заикается, а Сережку так балует, словно вину загладить хочет. Смотрю на нее в такие минуты и поражаюсь: неужели моя железобетонная мать способна излучать столько тепла и любви!
— О какой вине ты упомянула?
— Все о той же, — вздохнула Тамара. — Много чего было… Для меня моя мама — клубок противоречий. И в чем-то я на нее похожа.
— В каком смысле?
— А в таком, что ее наука не пропала даром, и я во всем пытаюсь руководствоваться здравым смыслом. Но почему-то это не приносит душевного спокойствия. Парадокс: руководствуюсь чувствами — плохо, поступаю по уму — ничуть не лучше. Какой-то неправильный дебет-кредит: ни сальдо подсчитать, ни баланс подбить…
— Теперь я понимаю, почему твоя мама ничего не сообщила тебе о нашей свадьбе, — подняла Инна большие карие глаза на Тамару. — Она руководствовалась здравым смыслом.
— Вот именно, — кивнула та головой. — Мама не забыла о звонке Кравцова, и каждый день, проведенный дома после геодезической практики, был каторгой. Столько нравоучений я за всю свою жизнь не слышала, хорошо что о поездке к морю не успела заикнуться! И деться мне некуда было — ты же помнишь, в день приезда ногу на крыльце подвернула. Телефон не работал… Это я потом догадалась, что она его отключила. А меня, полухромую, отправила в Ленинград. Якобы за двоюродной сестрой присмотреть.
На занятия день в день привезла, вот тогда я и узнала о вашей свадьбе…
— А я до последнего надеялась, что ты будешь свидетельницей. Даже после того, как твоя мама отрезала: нет, и все! Видимо, это после моего звонка она решила отключить телефон. Вот так и вышло, что ни тебя, ни Леши мы на свадьбе не увидели, — грустно вспоминала Инна.
— А почему Леша отказался быть свидетелем?
— А разве ты у него не спрашивала?
— Кажется, билетов не достал.
