Ледяной ужас проник в самую глубь души, я так испугалась этой действительности, что со всей силы оттолкнула парня от себя и вскочила на ноги, готовая бежать до самого ада, где мне и было место.
— Нет! Я не хочу! Я… я ещё не готова! Не трогай меня, — как в лихорадке твердила я Инглабу. Мне показалось, что он в ярости, я напряглась, но в следующую секунду выражение его лица смягчилось. Глаза наполнились печалью.
— Слушай, Инглаб, наверное… наверное все было ошибкой, мне лучше уйти.
— Прости, я не хотел торопить тебя Камилла.
Просто я так тебя люблю, я хочу быть вместе с тобой. Обещаю, что такого больше не повторится. Давай сначала поженимся. Как только твоя семья узнаёт, что мы женаты, они примут тебя обратно. Мы переедем к ним.
— Боже, какой переедем к ним, Инглаб? Я не хочу!
— Хорошо-хорошо, милая, — он говорил, словно потакая капризному ребенку, а после подошёл ко мне и взял за руки. — Я обещаю, что не буду тебя торопить с этим, хорошо? Куда ты собралась? Разве я смогу без тебя? Ты даже не представляешь, как необходима мне.
Я всю жизнь искал такую, как ты.
Его слова успокоили меня, я смягчилась и подумала, как же мне повезло с ним. «Конечно, я влюблена в него, разве можно не любить такого чуткого и понимающего человека?» — убеждала саму себя.
Сейчас же его слова принимали другой окрас, и мне хотелось рассмеяться от собственной наивности. Конечно я была необходима ему. Богатая чудачка, на которой можно жениться и жить беззаботно. Стоит признать, Инглаб был тонким психологом, он действовал так, что у меня не было сомнений в его чувствах.
Он так со мной возился, так обращался, что я не сомневалась в его искренности. С той ночи он больше не предпринимал попыток сблизится со мной. Я была так благодарна ему за это, а со временем появилось и чувство вины перед ним за то, что из-за меня ему перекрыли кислород в городе. Я думала это дело рук отца, и от этого я ещё сильнее начинала ""любить"" Инглаба и презирать отца. Я была уверена, что смогу построить с ним семью ровно до того момента, пока он не показал своё истинное лицо.
Сейчас же я понимаю, что была ослеплена своим гневом. И желая отомстить отцу, я навредила только себе.
Лошадь резко останавливается, от чего я возвращаюсь к реальности. Я оглядываюсь по сторонам с ужасом. Все это время, погрузившись в свои мысли, я не замечала ничего вокруг и как оказалась в лесной чаще. И теперь, кажется не знаю, куда двигаться дальше, чтобы вернуться обратно.
Я заблудилась. И на этот раз не только в себе.
Адэм .
