И тогда я даю выход всему своему гневу и продолжаю:"
"— Какой же ты лицемер, Адэм Берк! В своё время ты дал слово, что женишься на мне. И при этом практически на глазах у своей невесты ты был с другими. Ты даже не попытался добиться моего расположения, не попытался узнать меня ближе. Вместо этого, ты менял на моих глазах девушек, как перчатки. И теперь смеешь обливать меня грязью? Обвинять в том, что предпочла тебе другого? Да, предпочла! И правильно сделала.
Я перевожу дыхание, смотрю на него со всей ненавистью, что есть у меня в груди, а после продолжаю:
— Знаешь, на самом деле, мне плевать, женишься ты или нет.
Единственное, что меня волнует, так это то, что отец рассчитывает на тебя. Просто будь мужчиной и скажи ему правду! Скажи ему, что не намерен жениться на мне! Мне надоело говорить за нас двоих! Надоело, что папа продолжает обманывать себя ложными надеждами.
— Скажу, будь уверена, — цедит сквозь зубы и выпускает меня из плена своих рук. Я тяжело дышу, смотрю в его карие жгучие глаза и готова поклясться, что на мгновение в них мелькает чувство сожаления.
Он разворачивается и идёт к выходу. Когда доходит до дверей, резко бьет кулаком об стену рядом с ней. Я вздрагиваю, но продолжаю стоять на месте. И как только остаюсь одна, мои нервы сдают, и я позволяю слезам вырваться наружу. Обманывать себя нет смысла. То, что Адэм хочет жениться, как удары хлыста по сердцу. Как я смогу это пережить? Если мне сейчас так больно, то что будет потом? У меня ломит кости и разрывается душа от одной только мысли, что рядом с ним будет не просто какая-то клубная девка, а законная жена; от мысли, что мне придётся наблюдать за их счастьем.
Лошадь позади меня подходит ближе, мордочкой трётся о мои волосы. Я разворачиваюсь и обнимаю животное за шею.
— Ты стараешься утешить меня ? — спрашиваю шёпотом. — Может мы с тобой покатаемся, а? Конь фыркает в ответ, и я принимаю это за согласие. Привязав седло, которое висит на перекладине, веду его к выходу. Как только мы оказывались на улице, я оседлала коня и направила его за пределы особняка к лесной поляне.
Пустив лошадь рысью, возвращаюсь мыслями к словам Адэма, к его обвинениям и оскорблениям. И вновь кровь начинает бурлить в венах, в висках пульсирует нарастающая боль. Возможно мне стоило ответить ему, сказать, что между мной и Инглабом ничего не было. «Никогда! Он не узнает, что его обвинения беспочвенны. Адэм Берк не заслужил того, чтобы оправдываться перед ним.» — тут же протестует разум.
