— Почему это? Почему только с тобой? — не скрываю своего возмущения.
Мы доезжаем до нужного этажа, выходим. Я всё ещё жду ответа от Адэма, но его не следует.
— Сообщи ребятам, мы немедленно едем в аэропорт. Через три часа ваш рейс, возможно, я улечу раньше.
Кивнув, я исчезаю в своём номере. Быстро переодеваюсь. Отправляю голосовое сообщение Салии. Прошу сообщить ребятам, что мы уезжаем. Всё происходит так быстро, что я включаю режим автопилота, отгоняя все мысли в сторону.
— Кам, — зовёт меня брат. — Спишь?
— Нет, — бурчу в ответ.
Распахиваю глаза, приподнимаю сиденье чуть выше. Смотрю в окно, дождь прекратился, но на улице сумеречно и зябко. Невольно ёжусь, хотя в машине довольно тепло.
— А чего притихла тогда? На тебя это непохоже, — косится на меня, бегает глазами по моему лицу, изучает.
— Просто задумалась, — отвечаю уклончиво.
Мои мысли всё время вращаются вокруг Адэма. Ему действительно удалось вылететь раньше нас, что можно было считать несказанным везением. Через сорок минут после нашего прибытия, он уже прошел регистрацию и сел в самолёт.
Наше прощание было быстрым. Сухим. Всё происходило в такой суматохе, что я не успевала ничего осознать толком. Адэм был весь напряжён и сосредоточен, а я не могла понять, это связано со мной или с тем, что он мысленно уже был в Варшаве. Чувство незавершённости нашего разговора грызло изнутри. Я не знала, что будет по приезду Адэма. Меня пугала это неизвестность и недосказанность.
Также мне не давала покоя мысль о том, почему Дамла Озаки собиралась говорить только с Адэмом? Может у них были какие-то отношения? На душе ожил червячок ревности, он подтачивал и без того терзающееся сердце.
— Адэм тебя обидел? — осторожно подступается Демир. — Ему ведь было известно об Инглабе и о том, что ты была не на стажировке?
Я слышу в голосе Демира знакомые нотки беспокойства. Вижу по глазам, что брат переживает за меня. Он мой лучший друг — так было всегда. Только последнее время мы немного отдалились. Даже не помню, как давно мы оставались одни и говорили по душам.
— Да, он знал, — отвечаю ему и увожу взгляд в сторону. — Адэм меня не обидел, Демир. Не переживай.
Действительно, на крыше, Адэм вёл себя вполне сдержанно. Раньше были моменты, когда он больно бил словами, мог оскорбить из-за отношений с Инглабом, но после свадьбы этого почти не происходило.
— А что тогда? Из-за поста с фотографией переживаешь? Слушай эта ерунда, у Азры уже три — четыре варианта для опровержения.
У меня вырывается смешок.
