На фотографии Инглаб впился в мои губы. Она была сделана в первую неделю, как я ушла из дома. Это был первый раз, когда он меня поцеловал, совершенно внезапно и неожиданно. И начал при этом снимать селфи. Фотография была сделана на телефон, который он позже продал. Значит для чего-то сохранил фотографию."
"Сейчас, глядя на фото, я испытываю отвращение. Тошнота подкатывает к горлу.
Выражение лица Адэма отрезвляет меня. Я выхожу из состояния оцепенения. Наклоняюсь вниз, поднимаю мобильный. Руку будто жжёт. Трясущимися пальцами я начинаю лихорадочно удалять фотографию.
Адэм прячет руки в карманы. Я знаю, что он сжимает их в кулак. Не двигается с места. Следит за мной. На вербальном уровне чувствую, что в его взгляде плещется разочарование.
— Думаешь, удалив фотографию, можно притвориться, что ничего не произошло? — спрашивает мрачным голосом. — Как это вообще понимать?
Последние слова он произносит на тон выше, но мне кажется, что он орёт во всё горло.
— Я объясню… — с трудом заставляю себе заговорить, язык словно прилип к нёбу.
Мобильный оживает. Поступает звонок. Не глядя на то, кто звонит, нажимаю боковую кнопку, ставлю на беззвучный режим.
Реакция Адэма — то, как он вновь превратился в чужого человека, пугает и путает мысли.
— Я внимательно слушаю тебя, Камилла. Будь добра сделать это. Ибо я нихрена не понимаю. И с трудом держу себя в руках.
Каждое предложение, что он выдаёт, звучит настолько отчуждённо, что мне хочется закрыть руками уши.
— Адэм, я не знаю, с чего начать, — говорю, делая шаг навстречу к нему.
Но он отступает назад. Словно, боится, что, если я подойду ближе, произойдет что-то непоправимое. Вновь обрастает броней. Лицо становится непроницаемым.
— Попробуй начать с самого начала, — коротко бросает он, уводит от меня взгляд.
«Ему неприятно смотреть на меня?» — эта мысль режет скальпелем по нервам.
Во мне начинает подниматься паника. В желудке бурлит, как при шторме. С каждой секундой между нами увеличивается не только расстояние, но и разрастается пропасть.
Я не хочу допускать этого. Не хочу, чтобы нас отбросило назад.
Сейчас, в эту секунду, до меня отчётливо доходит, что моя любовь к Адэму важнее гордости. И если я не хочу его терять, то должна обнажить перед ним и душу.
— Если начать с самого начала и главного, Адэм, — произношу сквозь ком в горле. — Я люблю тебя. Люблю давно, наверное, с нашей первой встречи. С первого поцелуя в квартире у Демира.
Моё признание вызывает у него мгновенную горькую усмешку.
