Вон Петрищевы который год вздыхают: земли им не хватает. А приехала-то я вот чего: Миколай Петрович жалуется, что стар становится. А ведь коров-то у нас каждая вторая семья держит. Без них, кормилиц, нонче и не выживешь. Это молодняк у нас в город рвется, а мы, пенсионеры, наоборот, поближе к земельке-матушке. Их же там, а городе-то, кормит надобно. Сама знаешь, времена нынче тяжкие. Так вот Петрович-то наш подпаска затребовал: говорит, мол, не управляется уже один. Дак давай с июня пусть Ксюшка приезжает.
Я ее у себя поселю и досмотрю. А ей за работу и молока вдосталь, и еду, какую надобно, и денежку малую все равно заплатят.
Мама не была в восторге оттого, что мне придется уехать из города. Ей казалось, что эти поездки лишают меня детства, но и выбора у нас особого не было -- через пять дней ей снова ложится в больницу. Два года – в пятнадцать и шестнадцать лет я все три месяца до последних чисел августа работала с Петровичем подпаском. Нельзя сказать, что работа была слишком уж утомительная, но вставать приходилось аж в половине четвертого.
За эти два года я выучилась многому. В том числе и доить коров, и делать творог и сыр, а также прилично владеть кнутом. Конечно, до Николая Петровича мне было далеко. Вот он как раз кончиком кнута муху на лету сбивал.
Но для того, чтобы поставить на место двух охреневших злобных теток, моих умений вполне хватит. Так что пробуждения свекрови я ждала с каким-то злобным предвкушением.
Сегодня ей предстояло узнать, что беззащитна в этом доме вовсе не я.
Глава 25
Одевшись, я спустилась вниз, сбегала в уличный туалет и прошла на кухню. Притихшая Агапа покосилась на меня, но сказать ничего не рискнула. И правильно сделала: настроение у меня было отнюдь не благостное.
— Слей мне теплой воды.
Вымыла руки и умылась, затем окинула взглядом кухню, брезгливо поморщилась и сообщила:
— С сегодняшнего дня готовить в этом доме буду я. На тебе остается скотина, дрова и вода.
Ну и помощь по дому.
А сегодня мы с тобой отмываем все здесь, – я обвела рукой закопченное помещение и грязные столы. – Ты меня поняла?
Может быть, моя речь ей и не понравилась бывшей хозяйке кухни, но, опасливо глянув на кнут, который я демонстративно держала на руках, как младенца, пристроив на согнутый локоть, Агапа часто закивала, соглашаясь со всеми моими словами сразу.
— Туточки вот, госпожа… коровку я подоила с утра.
