Во-первых, семья слепого барона вовсе не была так уж богата по местным меркам, как мне показалось в начале. Все эти телеги, возчики и вояки – вовсе не слуги. Это что-то вроде отряда добровольцев, которые собраны от всех трех баронств, и мой муж пошел на войну только потому, что у него не было денег лично вложиться в обмундирование и корм для селян и коней.
Во-вторых, в доме на постоянной основе проживали только барон с женой, я и Агапа. По сути, меня взяли замуж для того, чтобы я обихаживала баронессу, стала ее личной сиделкой и горничной.
На Агапе, кроме кухни, был еще уход за животными: в сараюшках остались жить около полусотни кур, две взрослых свиньи, которых зарежут после заморозков, и пожилая корова, которая доилась уже не слишком обильно. Даже Нина, которая явно меня жалела и немного поддерживала, оказалась приходящей. Сейчас, когда в ее услугах нет такой нужды, она будет приходить для стирки один раз в месяц. Так что предполагалось, что рубашки и всякую мелочь типа кухонных тряпок я буду стирать сама.
Об этом мне с удовольствием поведала Агапа. А все эти женщины, которые обслуживали свадебный пир, были просто привезенными из села крестьянками.
Чем больше мне рассказывала в этот день Нина, тем больше я поражалась. Неужели баронесса настолько безумна, что не понимает простой вещи: без охраны собственного сына, без любой силы, способное ее защитить, она просто не сможет управлять мной? Похоже, она действительно этого не понимала, так же точно, как и Агапа.
Во всяком случае, весь день обе вели себя так, как будто я умолила их взять меня в личные рабыни: покрикивания Агапы на кухне становились все увереннее, и в какой-то момент она даже замахнулась на меня, пока еще только кухонной тряпкой.
Утро следующего дня, наступившее через сутки после отъезда мужа, принесло множество сюрпризов обитателям дома.
Сперва, разбудив меня, чтобы попрощаться, дом покинула Нина, повздыхав и погладив меня по руке напоследок.
Она искренне была убеждена, что уж теперь-то свекровь отведет на мне душеньку: больше-то ей помыкать некем.
Нина заходила попрощаться очень рано, идти ей предстоит долго.
— Я, госпожа, Бог даст, после полудня дома буду. Это сюда на телеге привезли, а обратно-то и некому. Да и коней у вас не осталось. Один был, так на нем баронет уехал. Вы уж, милая, терпите, да Господа просите. Может, и смилостивится…
Нина ушла, а я лежала и потягивалась в кровати, мечтая о том, что сегодня поменяю белье. И даже тени запаха моего мужа здесь не будет.
