Свен Хагстрём?
Да, пожалуй, она слышала это имя и все те ужасы, которые тут про него болтали, но вот его самого она не помнит. Людей, с которыми тебя ничего не связывало, легко забыть. Лица расплываются, словно нарисованные акварельной краской, а с именами и того хуже. Но вот Рулле Маттссон – другое дело, он живет через три дома – «вон в той бревенчатой избушке, перед которой батут стоит».
Эйра нашла ГГ у машины, где он наслаждался еще одной последней сигаретой и выяснял, что нового у коллег из следственной группы в Сундсвалле.
По большей части их работа сводилась к тому, что они сидели в управлении, просматривая списки звонков и изучая данные, полученные от криминалистов. Следователям не нужно было допоздна задерживаться на работе, по вечерам они спокойно ужинали дома с семьей, а в случае чего могли позволить себе целых два часа добираться до места происшествия.
– Улоф Хагстрём звонил, – сообщил ГГ, когда они подошли к бревенчатому домику.
Дождевые тучи сюда не добрались, решив последовать другой дорогой, и асфальт был сухим.
– Что он хотел?
– Узнать, куда мы дели пса. И еще, кажется, подтвердилось, что отец и сын не общались друг с другом. Свен Хагстрём пользовался только своим стационарным телефоном, чтобы жаловаться властям на состояние местных дорог, не считая нескольких звонков в библиотеку и еще пары звонков вам в участок.
– Нам-то он зачем звонил?
– Звонки не зарегистрированы, – сообщил ГГ, – разговор длился меньше минуты.
Кажется, он хотел о чем-то заявить, а потом передумал.
– У него не было мобильного телефона?
– Во всяком случае, мы ничего не нашли.
Рулле Маттссон был во дворе и подстригал траву, орудуя ручным триммером старой модели. Голый торс, жилистые руки.
Когда он опустился на садовую скамью, с него градом лил пот.
Он попросил Эйру сходить в дом и принести пива или чая, если полицейские не откажутся с ним выпить, в противном случае можно поискать сока в кладовке.
Дом вовсе не походил на обиталище одинокого старика, который тоскливо коротает свои последние деньки на этом свете. Скорее наоборот. Внутри все было тщательно обустроено и прибрано и пахло чем-то уютным. На кухонном столе те же пышные пионы, что и на клумбе снаружи. Эйра вспомнила, что в народе их называют «розами для бедных».
– Докатились, – проворчал Рулле Маттссон, сделав несколько глотков.
