Рулле Маттссон откупорил еще одну бутылку светлого.
– Это молчание, будь оно неладно, привычка держать все внутри себя. Смотрите, если увидите, что кто-то недовольно морщит брови, это может означать, что этот кто-то чертовски зол.
Они по очереди задавали ему другие вопросы, о том, с кем еще общался Свен Хагстрём и что сам Рулле Маттссон делал в то утро.
В это время у него гостили внуки, это нетрудно проверить – «если вы, конечно, готовы положиться на показания двух карапузов трех и пяти лет». Кажется, они смотрели мультик про Петтссона и Финдуса и ели на завтрак овсяные хлопья с шоколадом.
А еще Рулле вспомнил, что лет семь-восемь назад Свен Хагстрём столовался у одной вдовы в Сёрвикене, которая торговала разными старыми вещами.
– Может, она и заставила его разоткровенничаться, женщины они ведь такие.
– Столовался?
Рулле рассмеялся.
– Между ними, как у людей одиноких, существовала своего рода договоренность. Мужик приезжает к бабе, та потчует его домашней едой, он помогает ей с чем-нибудь по хозяйству, где требуется мужская сила, потом они вместе приятно проводят время, после чего он уезжает к себе обратно домой.
Никто не остается на ночь, не лезет друг другу в душу и не грузит своими проблемами.
Эйре показалось, что старик искоса бросил взгляд в сторону дома, в который она совсем недавно стучалась. Вдова, сравнивающая людей с акварельными красками. Улыбка, сквозящая в его голосе.
– Просто сказка, – одобрил ГГ.
– Однако меня поражало, – продолжал делиться Рулле Маттссон, – что Свен и о своей дочери тоже ничего не рассказывал, после того как она сбежала из дома.
Я ведь помню ее, маленькая дерзкая девчонка, настоящая бунтарка. Не знаю, что с ней потом стало. Сам-то я постоянно хвастаюсь успехами моих детей.
– Еще бы, ведь каждый ребенок – гений, – поддакнул ГГ.
– Она живет в Стокгольме и работает на телевидении, и у нее есть дочь, – сообщила Эйра.
Рулле поймал рукой осу и отшвырнул в сторону. Сбитая с толку, та растерянно полетела прочь.
– Но тогда почему он мне ничего об этом не сказал?
– У тебя есть дети? – спросил ГГ, когда они покидали Сандслон.
– Пока нет, – ответила Эйра.
– Но ведь тебе уже за тридцать?
– Гхм.
– Не жалеешь?
– Им что, обязательно надо выезжать на дорогу? – Эйра притормозила, пропуская маленькую девочку, которая вырулила на велике с проселка и, неуверенно держась в седле, проехала довольно длинный отрезок пути по шоссе. – Нет, – сказала она следом. – Не жалею.
