«…несколько лет назад его навещал один старый товарищ по работе с сортировки бревен, но Хагстрём ему не открыл. Тогда старик постучался ко мне, спросил, может, чего случилось. Вдруг Свен заболел. Ведь машина же на месте. Они хотели позвать его отметить чей-то юбилей, но Свен не ответил на приглашение.
Как же его звали-то, а? Он сказал, что живет в Сандслоне. Вот видите, такие вещи помню, а вот имя… Имен так много…
Вспомнил!
Рулле!»
Эйра задом выехала с парковки.
– Рулле из Сандслона, – проговорила она.
– Да это ничем не хуже нормального адреса!
ГГ рассмеялся.
– Я уже говорил, что просто обожаю сельскую глубинку?
Сандслон был сонной идиллией, протянувшейся вдоль берега реки. Узкая пойма и небольшой мостик отделяли деревушку от острова, где находилась сортировочная установка. Во времена сплавки леса на сортировке бревен работали семьсот человек, и река кипела от бревен, которые проводили через сортировочный коридор, прежде чем отправить их дальше на лесопилку или бумажный комбинат.
Когда-то в Сандслоне было три продуктовых магазина и команда по хоккею на траве, выступавшая в Высшей лиге страны, но все это осталось в прошлом."
"Одинокий, похожий на жука-переростка робот-газонокосильщик медленно двигался по участку. Мимо по реке скользили две байдарки. В первом доме им открыл рисовальщик комиксов, который вырос в Болльстабруке и совсем недавно переехал сюда из Стокгольма. Он знать не знал никакого Рулле, но зато вдова вон в том желтом доме, показал он, живет в Сандслоне с незапамятных времен.
Пока ГГ делал несколько звонков, Эйра двинулась к следующему дому. Она старалась разговаривать со всеми очень коротко, но вежливо.
Женщине было восемьдесят три года. Она тут же села, едва открыв Эйре дверь – что-то со спиной, но это должно пройти.
Рулле! Рулле Матссон! Ну, конечно же, она его знает!
Они вместе работали на сортировке бревен. Она начала там трудиться, когда процесс механизировали, и оказалось, что молодые женщины лучше всего подходят для этой работы.
Здесь покоится черный стриж, вот что она написала бы на своей могильной плите. Так называли тех, кто работал на диспетчерской вышке, что до сих пор стоит на реке. Новая техника требовала аккуратности и постоянного надзора, и, пожалуй, проворных пальцев, зато им уже не нужно было бегать по бревнам, что было смертельно опасно. Стоило провалиться между ними, и все – поминай как звали. У нее был дядя, который именно так и погиб.
