Слабый голосок адвоката донесся откуда-то издалека.
– Погодите, – Эйра вышла из тихого купе, куда взяла билет, чтобы немного поспать. У нее дико болела голова.
Поезд как раз оставил позади Худиксвалль.
– В чем конкретно он признался?
– В том, что убил Кеннета Исакссона.
Мимо все быстрее проносились холмы и зеленые долины. Неуловимое покачивание современных скоростных поездов вызывало у нее тошноту.
– Как?
– Завязалась драка, возле лесопилки, – сообщила адвокат. – Причиной послужила ревность. Магнус утверждает, что он не собирался его убивать.
Если суд изберет нашу линию, то, надеюсь, мы сможем избежать обвинения в умышленном убийстве.
Эйра ухватилась за поручень возле двери, чтобы не упасть, когда вагон покачнулся.
– А Лина?
– Я не слышала, чтобы они собирались поднимать это дело.
Эйра вошла в туалет, чтобы сполоснуть лицо и запястья холодной водой, как она это делала еще подростком, когда воровала дома выпивку из шкафчика со спиртным, но кран не работал. Она отправилась в вагон-ресторан и, купив себе колу, проглотила два альведона.
После чего вернулась в тамбур и позвонила ГГ.
– Спасибо, что не забываешь про меня, – отозвался тот. – А то я уж думал, что у меня начался отпуск.
– Вы расследуете дело Лины? – спросила Эйра.
– Нет, прокурор принял решение не возобновлять следствие. А почему ты спрашиваешь?
– Я сейчас в Сундсвалле, – сказала она, – и до следующего поезда ждать довольно долго. У тебя есть время?
Поезд медленно подъезжал к вокзалу, народ выволакивал свой багаж в проход, где она стояла.
– Время у меня есть, – ответил ГГ, – ближайшие три недели точно. Я тут собирался посидеть в лодке в шхерах, но, значит, не выйдет. Есть те, кто утверждает, что в Сундсвалле нет никаких шхер. Интересно, сколько на самом деле островов для этого нужно?
Как Эйра себе и представляла, ГГ жил на Эспланаде, в доме, выстроенном на рубеже веков.
– Вина? – предложил он.
– Пожалуй, с меня хватит вчерашнего.
ГГ наполнил свой бокал из початой бутылки красного и сказал, что понимает, как ей сейчас нелегко.
– Мы всего лишь люди, – проговорил он. – Трудно, когда такое обрушивается на тебя и становится твоей личной проблемой.
– Так это тебе мой брат признался?
– Нет."
"ГГ настоял, чтобы они вышли на балкон, сел и закурил. Его манера одеваться во время отпуска заключалась в том, что он едва застегнул верхние пуговицы на рубашке. Прежде Эйра ни разу не видела его в одних носках. В мужчине без обуви есть что-то интимное.
