Прежде чем все это убрать, она должна сначала разложить их по порядку.
Часть материалов лежала как попало, когда Эйра принялась их доставать. Некое подобие порядка было наименьшим, что она могла оставить после себя. Поэтому она просматривала все титульные листы, пусть даже это требовало времени, в том числе в стопках, до которых у нее прежде вообще не доходили руки. Дата и содержимое, имя и личные данные.
Она листала довольно быстро, но все же обнаружила на бегу некую закономерность, например, адреса людей, проживавших в Мариеберге.
Каждого человека в округе, жившего поблизости от места преступления, следовало допросить. Многие из свидетелей родились около 1980 года. Тогдашние подростки шестнадцати-семнадцати лет, ровесники Лины, ее приятели и одноклассники.
Одна дата рождения привлекла ее внимание. Такой знакомый порядок цифр.
И следом имя.
Даже если поблизости и были какие-то звуки, то все они моментально исчезли. Вокруг нее воцарилась тишина.
В этом нет ничего удивительного, уговаривала она себя.
Пропала девочка, и полиция опрашивала всех, кого только можно. Они ходили в одну и ту же школу в Крамфорсе, само собой, какой у них еще мог быть выбор?
Там больше не было никаких других имен, он не входил в группу школьных товарищей, к которым относили тех, кто знал ее или что-то видел.
Это был просто он. Сам по себе, на многих страницах.
Допрос Магнуса Шьёдина.
ЭГ: Когда ты в последний раз разговаривал с Линой Ставред?
МШ: Я же говорил, я не знаю, где она.
ЭГ: Отвечай на вопрос.
МШ: Неделю назад, кажется.
ЭГ: Важно, чтобы ты вспомнил точно.
МШ: Я же сказал, мы расстались. И больше не встречаемся.
ЭГ: Что ты почувствовал, когда она тебя бросила?
МШ: А вы бы что почувствовали?
ЭГ: Думаю, я бы очень расстроился. Возможно, разозлился. Такое трудно принять.
МШ: Мы просто расстались, и все.
ЭГ: Мы разговаривали с друзьями Лины. Они сказали, что ты питал к ней довольно сильные чувства, но вряд ли она испытывала к тебе то же самое.
МШ: Откуда им знать, что я чувствую.
ЭГ: Ты хотел вернуть ее обратно?
МШ: Я же сказал, что не знаю, где она."
"Эйра не могла вспомнить, каким был голос ее брата в семнадцать лет, в голове был только взрослый Магнус, такой, каким она видела его на днях. Скрипучий же голос Эйлерта она помнила очень хорошо.
ЭГ: Где ты находился третьего июля вечером?
МШ: Я был дома.
ЭГ: В котором часу ты пришел домой?
МШ: Может, в девять или около того.
