Пара окон стояли выбитыми, и печная труба начала разваливаться, облупившийся фасад выглядел таким жалким. Мейан, конечно, понимала, что семья была сильно потрясена свалившимся на нее горем, но все же – разве можно так запускать свой дом?
Прежде чем встать, она смахнула с брюк пару крошек. На черном все так заметно.
– Марианна Нюдален?
Два одетых в униформу полицейских шли наискосок по газону.
– Да, это я.
– Мы должны попросить вас последовать с нами в Крамфорс.
Мейан уже спускалась по лестнице. Нечего им тут топтаться в грязной обуви.
Один из них сделал попытку взять ее под руку.
– Спасибо, я и сама могу идти.
Полицейские бубнили что-то о заключении прокурора, отпечатках пальцев и ДНК, что она не арестована, а только задержана для допроса, но все это казалось таким мелким и незначительным и доносилось как будто издалека. Главным был ветер, который шумел в кронах деревьев, и капли дождя на лице, такие свежие, такие настоящие.
От Эйры требовалось только разложить все папки и кассеты по порядку и убрать их обратно в ящики.
После чего проследить за тем, чтобы материалы по старому расследованию снова оттащили в архив, где им, скорее всего, и было место.
Если не брать в расчет сомнение, что они могут быть затребованы, если дело понадобится на судебном процессе.
Семь полицейских составляли ядро расследования убийства Лины Ставред. У некоторых из них был очень большой опыт, и, кроме того, им оказывали поддержку Федеральный криминальный отдел, психологи и черт еще знает кто.
Самой же Эйре – всего тридцать два, скоро будет шесть лет, как она офицер полиции и почти две недели следователь – и чего она о себе возомнила?
Кассеты с видеозаписями не хотели влезать обратно в коробку, в которой они до этого лежали.
Ей пришлось снова все вынуть, чтобы запихать их на самое дно.
ГГ толком не объяснил ей, чем она должна заниматься, но его намеков вполне хватило. Его полное нежелание что-либо слушать и подозрение, что она копалась в прошлом Улофа Хагстрёма из-за собственного чувства вины.
Он прав.
Улоф Хагстрём был призраком из ее детства. Это сидело в ней, когда она подходила к нему, дремлющему в машине, когда мчалась за ним по лесу, когда сидела вместе с ним запертая в комнате для допросов, вдыхая запах его пота.
Это был не просто дискомфорт, а нечто куда сильнее. Отвращение, презрение и в то же время любопытство – вот что заставило ее выйти за рамки профессиональных обязанностей.
Допросы. Свидетельские показания. Расследование на месте преступления.
