Ладонь словно обожгло, когда Август выхватил у Эйры пульт.
– Так, а что, собственно говоря, здесь происходит? – озадаченно произнес он, останавливая кадр. – Он снова врет или теперь говорит правду?
– Я не знаю.
Какое-то время они просидели молча. Эйра просматривала протоколы отчетов, пытаясь уяснить для себя хронологию событий.
– После этого допрос продолжался еще несколько недель, потом он во всем признался. От него требовалось указать место, где он скинул ее труп в реку. Я помню снимок козьей ивы, веткой от которой он ее задушил.
Его показывали по телевизору. Еще помню, как мама заплакала от облегчения, когда в новостях сообщили, что убийство раскрыто. Я ничего тогда не понимала, думала, что люди плачут, только когда им грустно.
Эйра снова зарылась в гору кассет, чтобы отыскать самую последнюю, помеченную концом августа.
«Следственный эксперимент 3», было написано на ней.
Картинка прыгает, потому что снимают с рук. Группа людей медленно движется по лесистой местности.
В центре немного неуклюжей походкой шагает четырнадцатилетний подросток.
Один из полицейских держит одну руку у него на спине, то ли оберегая, то ли подталкивая вперед – возможно, и то, и другое вместе. Положись на нас, парень, ты в безопасности, мы ведем тебя к пропасти. Когда полицейский обернулся, она узнала своего старого коллегу, только в куда более молодой версии.
Было немного ветрено, в микрофоне потрескивало и шуршало.
– Чем ты пользовался, когда убивал ее? Вспомни, Улоф, почему она перестала дышать? Можешь показать?
В кадре появляется еще один человек.
Он держит в охапке большую куклу. Размеры куклы соответствуют человеческому телу. Руки болтаются туда-сюда, должно быть, тряпичные. Черты лица отсутствуют.
– Она лежала здесь, когда ты занимался с ней сексом? Вот так?
Куклу вертят так и сяк на земле. Улоф мотает головой.
– Перед этим ты говорил, что пытался заняться с ней сексом. Что ты лежал на земле. Ты можешь показать, как вы лежали?"
"Наконец он показал. Здесь из земли торчал камень, а там поперек тропинки лежало поваленное дерево.
Все происходило просто убийственно медленно. Эйра отмотала пленку назад и включила пару моментов, где им показалось, что они что-то пропустили. Когда Улоф успел сказать, что он использовал ветку именно этой ивы, чтобы задушить ее? И говорил ли он вообще хоть слово про удушение?
– Нет, Улоф, мы никак не можем сейчас уйти отсюда.
– Я хочу писать.
– Мы уйдем, только когда получим ясную картину случившегося.
