18
Просыпаюсь я даже раньше будильника, несмотря на то что уснула непривычно поздно — за полночь. Вечер, проведённый дома, стал для меня сладостным и мучительным одновременно. Сладостным — из-за воспоминаний о каждой секунде прошедшей ночи, и мучительным — от тотального осознания, что утром я повела себя как полная дура.
За несколько часов без сна я успела проанализировать каждый свой жест, каждую сказанную фразу и обдумать, что могла бы поменять. Всё. Поменять нужно было всё. Не прятать глаза, когда Дан задавал вопросы, разрешить ему помочь с молнией на платье и точно не отказываться от совместного завтрака.
Что он подумал обо мне? Что я та, кто за минусом пары бокалов превращается в странное бормочущее существо, не способное к нормальному диалогу?
Вася ещё спит, поэтому я перемещаюсь по кухне беззвучно: делаю себе кофе и готовлю кашу. Кстати, каши у меня отлично получаются, особенно овсяная. Я покупаю настоящий геркулес, который варю на молоке, и добавляю к нему орехи, сливочное масло, мёд и цукаты.
Могла бы приготовить такую для Дана, если бы не повела себя как запаниковавшая идиотка и не сбежала из его квартиры, едва открыла глаза. Ладно… Что уж теперь.
— Давай помогу, — слышится за моей спиной, когда я, стоя перед зеркалом, не слишком успешно пытаюсь подправить форму бровей.
Благодарно улыбаюсь отражению заспанной Василины и с облегчением вручаю ей косметичку. Может быть, стоит поискать какие-нибудь экспресс-курсы по макияжу? Она всё чаще ночует у Карима, и, кажется, скоро приводить в порядок моё лицо будет некому.
— Реснички подкрасим? — ласково интересуется она, заглядывая мне в глаза.
Видимо, вчера я вела себя не совсем адекватно, если уж Василина со мной осторожничает. В любой другой раз она не спрашивала бы — просто сделала. Это же Вася.
Я киваю, и пока она, приоткрыв рот, старательно прочёсывает мои ресницы кисточкой, решаю извиниться.
— Прости за вчерашнее, ладно? Не знаю, что на меня нашло. Усталость, наверное, навалилась."
"— Нашла, за что просить прощения, — незамедлительно фыркает Вася.
— Захотела ты побыть одна — и что? Нормальное желание. Я понимаю.
— Спасибо за всё, что ты делаешь для меня.
— Господи, да ты камень до слёз своей милотой доведёшь! — Василина всплёскивает руками и, отложив раскрученный тюбик с тушью, крепко обнимает мою шею.
Задохнувшись от возникшего кома в горле, я обнимаю её в ответ и зажмуриваюсь. Как она узнала? Это именно то, чего так не хватало. Чтобы меня обняли.
