От участившегося дыхания платье на груди натягивается так, будто резко уменьшилось в размере, а из горла неконтролируемо вырывается приглушённое постанывание… Или оханье… Не знаю, как это правильно назвать. Даже если я заставлю себя сомкнуть губы, эти звуки просочатся наружу. Так громко поёт мое тело.
Пальцы, сжимающие края столешницы, неожиданно отрываются от неё, и я оказываюсь стоять лицом к Дану. Так вот как это работает. Не нужно думать, когда повернуться, — мужчина решает за тебя.
Наше движение навстречу — синхронное, жадное.
Наверное, это и зовётся инстинктом. Когда организм, не имея опыта, всё равно стремится получить то, что ему нужно в эту минуту. А мне нужен Дан. Его поцелуй, жадное скольжение языка внутри моего рта, от которого низ живота вспыхивает горячим, прикосновение к его груди, волны его запаха… И конечно, рука, нырнувшая в волосы и обхватившая затылок так, будто я принадлежу ему.
Постанывания, шумное дыхание и беспорядочное движение рук не поддаются контролю. Мне хочется его трогать.
Крепкие плечи, твёрдую грудь… Касаться волос и слегка царапать шею.
— Я думала, они у тебя такие, потому что ты пользуешься гелем, — шепчу, пропуская густые пряди между пальцами.
— За кого ты меня принимаешь? — с охрипшим смешком отвечает Дан. — Я же не играю в футбол за сборную Португалии.
Чтобы немного охладить растущий накал эмоций, хочу шутливо добавить, что Криштиану определённо перебарщивает с укладкой, но не успеваю: в следующую секунду Дан кладёт ладони мне на бёдра и рывком сажает на столешницу, которой пару минут назад я так искренне и целомудренно восхищалась.
Знаете, что я ощущаю в этот момент? Эйфорию. Потому что все те великолепные жаркие сцены, увиденные в кино и вызывающие восхищение своей недостижимой идеальностью, проживаются мной прямо сейчас и ощущаются — я в этом уверена — в разы лучше. Для меня Дан красивее любого голливудского актера и он не просто эффектная оболочка. Он, в отличие от актёров, настоящий.
— Сделаешь так ещё раз? — шёпотом прошу я, сглотнув очередной шумный вздох.
— Как? — Сияющие чернотой глаза встречаются с моими, и в следующее мгновение я чувствую влажное касание губ близко к ключице. — Вот так? Закрыв глаза, киваю. Сейчас я просто не способна говорить. Не знаю, что это — моя открывшаясячувствительная зона или накопительный эффект от прикосновений, но хочется, чтобы это продолжалось и продолжалось."
"— Ты дрожишь, — голос Дана долетает до меня словно сквозь плотную завесу.
