Приготовьте документы, я поеду с ним в больницу.
Папа Паша уходит, а я припадаю губами ко лбу малыша – он горит, как печка…
Глава 32
Софья.
Павел Иванович уходит, а Ванечка обессилено приваливается к моей груди. Часто дышит, вытягивает губы трубочкой – очевидно, ищет грудь или соску… Господи, только этого мне не хватает для полного счастья – стать временной няней для чужого ребенка. Ребенка от любовницы мужа…
– Пап, он давно ел? – спрашиваю, когда старик, втянув голову в плечи, бредет по коридору обратно. В его руках белеет папка с документами…
– Давно, Сонь.
Он весь день канючил, дочка. А как уснул, так мы и не стали будить…
– Поддержи Ваню, пап? Я смесь разведу, – протягиваю малыша в большие надежные руки свекра.
В голове пчелиным роем вертятся мысли… Мне же теперь надо брать больничный? Кто будет ухаживать за Ричардом? Ладно, эта проблема решаема, папа Паша будет с ним гулять. А цветы поливать попрошу соседку по лестничной площадке Марину… Господи, я даже не знаю, как сменить ребенку подгузник… Позор!
– Сонь, ну чего ты там так тщательно размешиваешь? Готово уже!
– Угу.
– Покорми Ванечку, дочка. Я так устал за день… Пойду, прилягу.
Папуля уходит, оставляя меня наедине с мальчиком. Присаживаюсь на некогда любимое кресло покойного Барсика и пытаюсь расслабиться. Ваня сучит ножками и постанывает, но от питания не отказывается: хватает соску и начинает жадно сосать. А я не знаю ничего… Как правильно держать бутылку? Вертикально или чуть под наклоном? Надо было лучше, Софья Васильевна педиатрию в университете зубрить… Но уже ничего не исправишь – так уж вышло, что я врач для взрослых.
А жизнь не успела научить меня навыкам ухода за детьми… Ваня допивает молочную смесь и удовлетворенно вздыхает. Вновь постанывает и трет глазки… Горячий. Вялый, полусонный… Я могу отделаться от больного малыша, дав ему сироп парацетамола, но… Совесть у доктора Тарасевич не позволяет так поступить.
– Папуль, я поеду с ним в больницу. Пусть педиатр проведет осмотр и послушает его… Мало ли что… Я хоть и врач, но в детских болезнях ничего не смыслю, – сообщаю свекрам, входя в гостиную.
Галина Александровна дремлет в стареньком кресле, папа Паша лежит на диване. Устали, бедные… Сердце ощутимо колет и сжимается в ледяной камень при мысли, что малыша заберут в дом малютки, не доверив свекрам опеку…
– Поезжайте, Сонечка. Ричарда оставляй, с ним, поди, полегче, – вздыхает Павел Иванович.
Прижимая ребенка к груди, направляюсь в спальню.
