Папа Паша в нем души не чает, да и мама Галя. Мне нельзя болеть, Нин… Никак, – все-таки жалко всхлипываю. – Ну, говори уже, что там?
– Опухоль, Сонь, – улыбается она. – Четыре – пять недель. Глянь, как сердечко бьется?
– Чье сердечко? Нин, ты не шути со мной, пожалуйста.
– Лежать, Тарасевич. Вскакивает она! Шустрая какая, ты посмотри на нее. Ребенок у тебя будет. Беременная ты, так понятнее?
Беременная? Я? Точно? Почти в тридцать пять лет и после долгих лет бесплодия?
– Это точно, Нин? Покажи…
На экране темное пятнышко, внутри которого крохотный эмбрион с живым, часто пульсирующим сердцем.
Мой… Наш с Марком. Ох и удивится Барсов новости! Мы хотели на новогодние праздники поехать в горы, а теперь поездку придётся отложить… Ну или заменить на другой, более щадящий отдых.
– Все в порядке, Сонечка. Малыш хорошо развивается. Давай-ка сейчас домой, а в понедельник придешь становиться на учет.
– Не понимаю, Нин. Я ведь столько лет не могла забеременеть. Годы ановуляции, дисфункции, нарушения цикла и прочего… добра.
Как так вышло? Бедный Барсов, я убедила его, что не могу иметь детей, – улыбаюсь, качая головой.
– Потому что ты перестала надеяться. А судьба, увидев твои смирение и принятие, подарила тебе чудо, – со слезами в голосе отвечает Нина. – Я сотни раз такое видела. Все хорошо будет, Сонь. Родишь здоровую девочку. Я почти уверена, что там девчушка!
Если бы у меня были крылья, наверное, я взлетела над миром. Не брела тихонько по коридору, с трудом сдерживая восторг, теснящий грудь, а летела…
Плотно обедаю в больничном буфете и провожу вторую, запланированную на сегодня операцию.
Слабость не отступает, но я наслаждаюсь ей… Лелею подступившую некстати тошноту, головокружение и боль в чувствительных грудях. Весь день хожу с блаженной улыбкой на лице, вызывая своим загадочно-счастливым видом сотни вопросов у коллег.
Барсов забирает меня в шесть вечера. Встречает на пороге больницы, одаривая неизменным любящим взглядом и улыбкой на красивых пухлых губах.
Люблю его… Так сильно, что захватывает дух.
– Привет, родная. Устала? Куда поедем? Анна Григорьевна еще может посидеть с Ванюшкой?
– Привет. Думаю, да. Я есть хочу, – говорю, пряча взгляд.
– Это что-то новенькое. Не узнаю свою будущую жену. Она у меня следит за идеальной фигурой, лишая себя ужина, – вскидывает бровь Барсов. – И какой ресторан?
– Рыбный.
– Ты же не любишь рыбу, Сонька?
– А сейчас хочу, аж слюни текут.
