– Папа сказал, что он сейчас за тобой заедет и вы вместе… Ты где, Сережка?
– На работе.
Странно, что она не понимала, что он не может говорить. Совсем не может.
– Сережа, я тебя прошу, я тебя умоляю, один никуда не езди в таком состоянии! Сейчас приедет папа! Он уже выехал, он с тобой поедет! Может, она где-то задержалась и не пришла на работу! Ты ей звонил?
– Нет.
– Не звонил?!
– Она пришла на работу, мама. Там ее машина, я видел.
– Ну и что машина, подумаешь, машина! – заспешила мать, и Сергей снова начал считать.
Раз, два. Три, четыре. Семь, восемь. Нет, как-то еще.
– Позвони ей, Сережа!
Он не мог сказать, что боится звонить. Боится так, как никогда еще ничего в жизни не боялся.
– Мама, – выговорил он, – если я найду Тима, вы его заберете. Верни отца домой, пусть он едет к школе и заберет Тима. Поняла? Прямо сейчас.
– Сережка, ты один не…
– Мама, ты поняла меня?
Что-то мешало ему, лезло в голову, и он вдруг понял, что это звонит телефон у него на столе. Он швырнул мобильную трубку, не дослушав мать, и схватил другую.
Там тоже кто-то что-то говорил, но он перестал слушать, как только понял, что это не его сын."
"В приемной громко разговаривали, он морщился как от зубной боли – разговоры ему мешали. Ему всегда мешали разговоры, он привык работать в тишине, и никто не смел в середине дня орать у него в приемной, а сейчас орали, как будто имели на это право, а он из-за этого никак не мог вспомнить, что ему нужно, чтобы завести машину.
Ключи! Ключи, твою мать!.
.
– Сереженька! – растолкав народ, в кабинет влетела Инга, тараща огромные прекрасные лихорадочные глаза. – Это правда, говорят, что твоя англичанка там, где сегодня заложников взяли?! По всем каналам показывают!
Сергей Константинович выглядел странно.
Наверное, из-за англичанки переживает, решила проницательная Инга. Надо же, какой чувствительный! Еще ничего и не случилось, заложники живы – не все, но большинство-то живы! Освободят, куда денутся. Конечно, освободят!
– Пальто, Сергей Константинович! – пискнула секретарша и, как ребенка, завернула его в пальто.
Он просунул руки в рукава. – И вы про машину сказали, а я так и не поняла…
В приемной раздался ужасающий топот, на секунду смолкли голоса, и в кабинет влетел его сын. У него было очень бледное, до зелени, остроугольное, взрослое лицо.
– Папа?!
– Пошли, – сказал Сергей. –Хорошо, что ты приехал, я тебя искал.
– Пап, что с мамой?!
– Я пока не знаю. Мы сейчас поедем и попробуем узнать.
