Это сделано, чтобы продемонстрировать серьезность их намерений по отношению… к заложникам, и здесь говорят, что…
– Максим, известно ли, сколько в здании террористов?
– Пока… пока нет, но один из руководителей отряда быстрого реагирования, с которым мне удалось переговорить, сказал, что от трех до семи человек.
– А требования? Какие требования выдвигают бандиты, Максим?
– Об этом тоже ничего пока… не известно, как и о том, будет ли предпринят штурм здания, или спецслужбы позволят террористам покинуть его. Отсюда само здание мы не видим, видна только стоянка и…
Камера мазнула по кустам и углам домов, по голым веткам деревьев, уткнулась в грязный ряд далеких машин, и Сергей увидел красный «Фиат».
Красный «Фиат», принадлежавший его жене.
Все, почему-то подумал он, и это слово колокольным звоном ударило в виски и в уши. Все.
Она там.
Он прибавил громкость так, что голос корреспондента загремел в тесном кабинете, и секретарша сильно вздрогнула на своем стуле.
– …тоже ничего нельзя сказать, хотя нам только что сообщили, что руководитель Центра общественных связей ФСБ должен через несколько минут сообщить журналистам…
Контролируя непослушные пальцы, Сергей набрал номер.
Нужно было что-то делать с собой, и он стал считать вдохи и выдохи.
Раз, два. Три, четыре. Пять, шесть. Семь, восемь.
– Машину, – сказал он в толстую несчастную секретарскую спину. Внезапно он забыл, как ее зовут, – отправьте машину прямо сейчас.
– Куда, Сергей Константинович?
Три, четыре. Семь, восемь.
Пять, шесть.
Голос Киры сказал ему в ухо, что ее сейчас нет дома, и предложил оставить сообщение.
– Тим, – позвал Сергей, – Тим, это я. Трубку возьми. Возьми сейчас же трубку!
Он сбивался со своего идиотского счета и начинал считать сначала.
Сына не было дома, и Сергей даже представить себе не мог, где он может быть и что он станет делать, когда… когда узнает. Он посмотрел на часы, чтобы понять, в школе он или уроки кончились, и потом оказалось, что так и не понял.
Нужно ехать, сказал он себе.
Нужно ехать.
– Куда машину, Сергей Константинович? – спросила секретарша, но он ничего не знал про машину.
Как только он положил трубку, телефон вдруг бешено зазвонил – его личная линия, – и в приемной зазвонил, и в кармане у него затрясся мобильный, настроенный на «режим вибрации».
Секретарша кинулась в приемную, а он выхватил мобильный. Может быть, Тим догадался позвонить.
Звонила мать.
– Сережка!
– Да, – проскрежетал он, – да, я знаю.
