Компьютер зашатался на столе, и чашки зазвенели, – а вы тут смотрите не подеритесь.
Леша отряхнул безупречные светлые джинсы и потянул Аллочку за руку. Она подалась назад.
– Ты чего, – тихо спросил Леша, – неприятностей хочешь? Так я тебе организую, у тебя не то что Гонконг в Европе, Токио в Тамбовской области окажется! Ты на папочку не больно рассчитывай, папочки здесь нет! Ты бы поучилась с людьми общаться для начала! Привыкла обо всех ноги вытирать, а об меня не выйдет, лапочка.
– Леш, – сказала Аллочка как можно более убедительно, – ты меня с кем-то путаешь, наверное.
Я об тебя ничего… не вытираю. Я просто не хочу никуда с тобой идти.
– Лучше захоти. – Леша ласково улыбнулся. – Чтоб я тебя не заставлял. И давай на будущее договоримся, лапочка. Еще раз выставишь меня идиотом перед кем-нибудь, пеняй на себя. Поняла?
Он соскочил со стола и пошел к дверям, но остановился и оглянулся.
– Сегодня вечером ты идешь со мной прошвырнуться, – заявил он, – давай звони мамочке и говори, что ты занята. И занята будешь долго, всю ночь.
Я тебя жду в семь у твоей машины.
– Леша, слава богу, – торопливо проговорила в коридоре Магда Израилевна, – скорей, тебя Батурин спрашивает. Что ты прохлаждаешься, не знаешь, какой у нас сегодня день?! Аллочка, вы тоже ничем не заняты? Я сейчас сброшу на ваш компьютер фотографии, нужно к каждой придумать маленький текст. Справитесь?
– Справлюсь, – угрюмо ответила Аллочка.
Ей хотелось плакать, и она совсем не знала, что теперь делать.
Кира ввалилась в квартиру, швырнула портфель и плюхнулась на пол.
Рядом с портфелем.
Из глубины квартиры показался Тим. У него было настороженное лицо, уши торчали, и волосы с одного боку примяты, должно быть, с утра.
– Мам, ты чего?
– Ничего. Устала.
– А почему ты на полу сидишь?
– Потому что я устала.
– А… ничего плохого не случилось?
Все плохое случилось вчера, когда застрелили Костика. Почти у нее под дверью застрелили, а сегодня они с Батуриным ездили к его родителям. Только что вернулись. С ними ездил милиционер по фамилии Гальцев.
Вспоминать об этом было тошно. Так тошно, что Кира закрыла глаза и взялась за влажный лоб, чтобы немножко утихомирить черную птицу, которая долбила ее лоб изнутри.
– Где Валентина?
– Она ушла, мам. Я сказал, что она вполне может уйти. Она к врачу пошла, у нее этот… склероз.
– Ревматизм, – поправила Кира автоматически. – Почему она мне не позвонила? Ах, да…
Она выключила телефон, когда поехала к родителям Костика. И Батурин выключил.
