Он стал вырываться, выкручиваться и даже топнул ногой, но жалость к себе и обида на весь мир пересилили гордость, и он обнял мать, и начал унизительно всхлипывать, и тереться лицом о черную ткань водолазки, которая тоже пахла так привычно и славно, и стал пристраивать голову на круглое плечо и подставлять щеку, чтобы мать поцеловала его, и она тоже заплакала, и ее слезы капали ему на макушку и на шею и были такими горячими, что он наконец перепугался.
– Мам, ты чего?
– Ни… ничего.
– Мам, ты… перестань.
– Сейчас перестану.
Но она не перестала, а заплакала еще громче, и Тим вместе с ней, и, обнявшись, они оба уселись на пол, рядом с брошенным портфелем, и подвывали, и утирались, и тыкались друг в друга лбами.
Как открылась дверь, ни один из них не заметил.
– Господи боже мой, – сказал отец в изумлении, – что здесь такое? Вы что, с ума сошли?
Тим не поверил, что он приехал.
Он моментально перестал рыдать, икнул от недавнего горя и уставился на Сергея, приоткрыв рот.
Отец стащил ботинки, швырнул на вешалку куртку, подошел и присел рядом с ними.
– Чего вы ревете?
Ни за что на свете Тим не признался бы ему, что он ревет из-за него. Из-за того, что его так долго не было.
– Мама… расстроилась, – пробормотал он и шмыгнул носом. От счастья он не мог смотреть на отца, косил в сторону, – и я вместе с ней.
– Он думал… что… ты… не… приедешь, – всхлипывая, выговорила Кира, – он… решил, что… ты… его… надул. Ты что, не мог ему позвонить, идиот проклятый?!
Потянулась, обняла Сергея за шею так, что ему пришлось опереться рукой, чтобы не упасть, уткнулась носом в его шею и зарыдала с удвоенной силой.
Сергей прижал ее к себе.
– Ну-ну, – тихо сказал он и покачал ее из стороны в сторону, – были у родителей, да?
Кира кивнула, не поднимая головы.
Сергей гладил ее по спине и по коротко выстриженному затылку, потом тихонько подвинулся и сел, прислонившись спиной к стене, чтобы удобнее было ее гладить, а с другой стороны к нему привалился Тим, который от переизбытка чувств сопел, как паровоз, и все отводил глаза.
Кира постепенно затихала, только длинно всхлипывала, и его свитер под ее щекой совсем промок, и наконец она сказала:
– Ужас.
– Ужас, – согласился Сергей.
– Пап, – подал голос Тим. – Валентина мяса натушила. Будешь есть?
Следовало обязательно завлечь отца «на подольше», так сказать, обеспечить прикрытие. Ужин мог стать отличным прикрытием.
– Буду, – ответил Сергей. – В рюкзаке салаты и селедка.
