Чувствую себя, будто ампутировали душу. Как говорит Захар: «Все губительное и нерациональное нужно исключать и искоренять».
Оставляю ежедневник открытым, подхватываю сумку, обуваюсь, беру куртку и тихо покидаю квартиру. Не оборачиваюсь, чтобы даже не возникло мысли остановиться. Ничего уже не вернуть. Я повернула жизнь в другое русло и должна идти этим путем, а не на поводу у чувств. Пока спускаюсь, надеваю куртку, плотно застегиваюсь. На улице ветрено и холодно. Очень холодно, мое дыхание рвется от быстрого шага, и изо рта вырываются белые клубы пара.
Иду быстро, убегаю прочь.
Не хочу анализировать, не хочу ничего вспоминать. Хочу прийти в себя, вернуться в прежнее вменяемое состояние, где я жена и мать. Нужно переформатироваться и выкинуть все лишнее и ненужное из головы.
Когда отхожу от его дома довольно далеко, замедляю шаг, вынимаю из сумки телефон, чтобы позвонить свекрови и узнать, как там Нюся. И только тогда понимаю, что телефон на беззвучном, и там десять пропущенных от Захара и ещё много сообщений.
Боюсь их открывать. Захар довольно проницателен, он считывает меня только по тону голоса."
"Пока решаюсь открыть сообщения, телефон вспыхивает очередным звонком от мужа. Боже… Поднимаю голову к небу, ощущая, как на лицо ложатся холодные снежинки, отрезвляя. Чувствую себя шлюхой. Как теперь жить с Захаром? Как смотреть ему в глаза? Как подпустить его к себе? Чертов Аверин! Ненавижу! Так же люто, как и люблю. Но…
– Алло?
– Остановись! – немного повышает тон. Подчиняюсь, останавливаюсь посреди тротуара.
– Оглянись, – уже более спокойно говорит он.
Оборачиваюсь, и меня окатывает жаром, а потом пронизывающим холодом, словно ледяной водой облили. Машина Захара паркуется на стоянке магазина обуви. Муж выходит. Глаза немного уставшие, словно не выспался. На нем черные джинсы, свитер и пальто. Захар осматривает меня на расстоянии и прикуривает сигарету. Плохо. Все очень плохо, учитывая, что он бросил курить три года назад.
Захар глубоко затягивается, выдыхая клубы дыма вместе с паром.
На его руках черные кожаные перчатки, которые контрастируют с белой сигаретой, зажатой пальцами, и я зависаю на его руках, так и держа телефон возле уха, и он держит свой, дыша в трубку.
– Садись в машину, – спокойно произносит он и открывает для меня пассажирскую дверь.
Сбрасываю звонок, закидываю телефон в сумку, отвожу взгляд и иду к машине. Сажусь на переднее сидение и вздрагиваю, когда он резко захлопывает дверцу, а сам продолжает курить на улице.
