Выхожу из машины, догоняю ее возле подъезда, ловлю за талию, разворачиваю к себе.
– Ты эгоистичный мерзавец! – шипит мне в лицо, но не вырывается.
– Ну ты же любишь меня такого, – ухмыляюсь и насильно целую, слегка кусая губы. Улыбается мне и сама чуть кусает меня в ответ.
– Все, иди, собирайся, – шлепаю ее по заднице и отпускаю.
Таня поднимается, а я прикуриваю сигарету и облокачиваюсь на капот, в ожидании Доронина. Совершаю пару звонков в ангар, где пашут мои ребята. Прошу самого старшего из них все проконтролировать.
И еще пара звонков поставщикам запчастей.
Захар паркует свою дорогую тачку S-класса, несколько минут тоже разговаривает по телефону, рассматривая меня. Мудак, чувствует свое превосходство. Какой благородный дяденька, отдает жену мне, нищеброду. А вот хрен тебе, она всегда была моей, и ты это понимаешь, поэтому и отдаешь. Смотрю на него, не отводя взгляда. Цинично усмехается, разговаривая по телефону, но, кажется, это посыл мне.
Выходит, одет вроде скромно.
Черные брюки, черная водолазка, стильное пальто, шарф, но по шмоткам видно, что они неприлично дорогие. Нет, я всегда знал, что адвокаты неплохо зарабатывают, но что-то подсказывает, что живет этот добропорядочный гражданин не на заплату. Или прикрывает людей, которые очень сильно грешат.
Останавливается напротив меня, пряча руки в карманах пальто, потом вытаскивает ладонь в черной перчатке и подает мне. Тоже несколько секунд медлю, разминая шею, но все же пожимаю его руку, крепко сжимая.
Кривовато улыбается.
– Холодно, поднимемся, – указывает на дом. – Выпьем кофе.
– Спасибо, но…
– Слушай, Аверин, она уже твоя, расслабься, а вот за дочь поговорим. Да и, как я понимаю, Таня там вещи собирает, помочь нужно. – Киваю, соглашаясь.
Таня округляет глаза, когда видит нас в прихожей.
– Все хорошо, собирайся, мы выпьем кофе, – успокаивает он ее, слегка улыбаясь. А мне хреново становится в этом доме, так, что нечем дышать. Я ревную Таню к этим стенам, к его обращению к ней, к запаху в этом доме, где все пропахло этим мужиком.
А самое отвратительное, что она покорно ему кивает и уходит в комнату.
Шумно втягиваю воздух, но держу себя в руках. Захар указывает мне на небольшой бежевый диван и включает кофемашину, подставляя две чашки. Он прикрывает за нами дверь и садится напротив, складывая руки в замок, опуская их на стол.
– Татьяна живет эмоциями, она не может без них.
