К сожалению, не может, хотя это все губительно… Вас один раз убило, но вы вновь лезете в эту петлю, – вдруг выдает он, и я сглатываю, начиная воспринимать этого мужика как-то по-другому. Нет, я не проникаюсь им, но… не чувствуется в нем сейчас фальши или зла. – Да и хрен бы с вами, горите. Это ее выбор… Только вот когда есть дети, гореть нельзя, – ухмыляется, поднимается с места, берет чашки со свежим кофе и ставит на стол, вновь садясь, но уже в пол-оборота. – Если ты сделаешь еще одну ошибку, я их заберу. И другого шанса не будет.
Переломаю к черту ее психику, переформатирую, лишу ее этих эмоций. Так что береги их, Аверин. Дай ей то, что я не могу.
– Не переживай, я больше не совершу прежних ошибок. Не упущу! – выходит агрессивно.
– Вот и хорошо. Но… – делает глоток кофе. – Анастасию против меня не настраивай. Я не знаю, как ты будешь выкручиваться, но… Я буду забирать ее каждую неделю и участвовать в ее жизни.
Глубоко вдыхаю, набираю больше воздуха. Хотелось бы, конечно, забрать их, рвануть куда-то далеко, нарисовав для них новую жизнь с чистого листа, где есть только мы.
Но так не получится. Нюся ребенок, и ей не понять наших ошибок.
– Хорошо, но когда она вырастет, мы ей объясним, кто есть кто. – Доронин переводит на меня взгляд, долго всматривается в глаза и кивает.
– Давай, Аверин, делай красиво. По-мужски. Но не оступайся, иначе… – ухмыляется."
"– Слушай, Доронин, не нужно мне угрожать… – приподнимаюсь, потому что нервы ни к черту.
– Да ты остынь. Нужна будет помощь в моей компетенции – обращайся, – встает, хлопает меня по плечу.
– И не ревнуй. Тебя она всегда любила, – всматривается в окно, отпивая кофе. – Не было между нами ничего такого, что бы я мог отнять. Ваша иллюзия осталась только вашей. Это не про меня.
Поднимаюсь, встаю с ним рядом, глядя на дворника, убирающего снег.
– Спасибо за то, что помог им, когда меня не было рядом, – искренне говорю я и чувствую, как хрипнет голос.
– Хм, – кивает. – Не обольщайся, это было не для тебя.
Все гораздо циничней, чем может показаться.
– Я готова! – заглядывает к нам Таня.
Мы уходим. Пока я спускаю сумки с вещами девочек, она обсуждает с Захаром встречи с Настей и предстоящий развод. А я думаю о том, что Бог все же есть. Кто я без Тани и моих детей? Никто. Так бы и скатился в мир греха, разврата и пороков. Все ниже и ниже, до самого дна. Лишь они делают меня сильнее, дарят стремление, эмоции, цели и планы на будущее. Будет трудно? Да, определенно.
