Мы хохотали над этим мизераблем как безумные, а потом в метро я подарила его компании подвыпивших студентов; они объявили его своим талисманом и унесли в сияющие огнями переулки Москвы.
Какой это был прекрасный вечер!
С тех пор ко мне с легкой руки Ильи привязалось прозвище Тигр-Мыгр.
Где гуляет Тигр-Мыгр?
– Замерзла? – Илья поежился. – По-моему, холодает.
Мне стоило чудовищных усилий удержать на лице улыбку.
– Нет, все отлично. Решаю задачу с «Цехом»… Кое-какие идеи уже есть! Иди домой, я вернусь минут через десять.
– Точно?
– Ага.
– Ну, смотри!
Он поцеловал меня в лоб и скрылся в доме.
Я осталась на ступеньках, бессмысленно упираясь взглядом в закрытую дверь.
«Тигр-Мыгр» оказался ключиком. Илья повернул его в замочной скважине: крышка шкатулки откинулась, и меня, запертую внутри, подняло к свету, подобно маленькой фарфоровой балерине. Я вдыхала воздух, ставший вдруг плотным и сочным, как дынная мякоть.
Словно рассеялся рой злобных мух, круживших возле меня, и я увидела ясно и четко своего мужа – без мельтешащей черной пелены.
Мы знакомы одиннадцать лет. Женаты десять. И все десять лет я знала, что у меня нет друга вернее, чем он.
Почему я вышвырнула в мусорную кучу десять лет нашей жизни после единственного разговора?
Что со мной произошло?
Я дышала полной грудью; мне стало ясно, как чувствует себя человек, с которого спал морок.
В моих ушах тихо звучала музыка, под которую балерина кружилась на своей подставке. Эта музыка играла в парке; под нее мы танцевали, под нее уносили из киоска Тигра-Мыгра.
Я – Тигр-Мыгр. За десять лет не было ни одного случая, когда мой муж обманул бы меня или причинил бы мне боль. Я позволила надеть на меня очки с приклеенными к линзам уродливыми картинками. Таращилась, как последняя дура, и считала, что наконец-то вижу все в истинном свете!
Меня обожгло невыразимым стыдом.
Кто из нас двоих предал другого, так это я.
«Но Люся…» – забормотал слабый голос в свое оправдание.
Что Люся, что Люся? – накинулась я на него. – Как ты смеешь прикрываться Люсиной ошибкой!..
Однако ее слова не были ошибкой.
Я подышала на руки: они и впрямь начали замерзать. Каждое мелкое физическое действие теперь возвращало меня к жизни. Я, оказывается, провела целый час где-то в коробке под землей – без воздуха, без света! Самое поразительное, что я засунула саму себя туда добровольно.
«Люся сказала, что слышала разговор».
