Там-то я и села, слушая гомон детей на соседней улице.
Песочный город моего мужа.
Все это время я жила в песочном замке.
Интересно, Илья меня хотя бы любит?
За все годы брака я ни разу не задалась этим вопросом. Мне казалось, я дышу его любовью, существую в ней; всю мою жизнь пропитывала безусловная любовь Ильи, и не было дня, когда я была бы несчастна. Страдала – да! Плакала – время от времени! Злилась, кляла его семейство и моего безвольного мужа – что ж, было и такое.
И при этом я оставалась счастливой женщиной.
"
"Сегодня все закончилось. Невозможно доверять человеку, который принял к сведению, что его мать совершила убийство, и стал жить-поживать дальше, как ни в чем не бывало. Чем бы он ни объяснял себе, что мы в безопасности, какие бы обоснования ни приводил, это уже не имело значения.
Прежде я жалела Илью. Теперь во мне поднялся безудержный гнев.
Будь ты проклят со своей семьей! Со своей муравьиной маткой, жиреющим божеством, что питается вашими жизнями! До чего же гнусна ваша добровольная слепота и ваше дешевое всепрощение, за которым стоит только страх быть отлученным от мамочкиной милости.
Вы, все трое – нищие! Побирушки, довольствующиеся объедками того, что вы принимаете за любовь! Ради этих объедков любой из вас предаст то, что имеет.
Я представила, как Ульяна бормочет Илье: «Сынок, ты единственный, кому я могу доверять…»
К черту!
Горите сами в своем уютном семейном аду с шашлыками!
Я встала и пошла к коттеджу быстрым шагом. Мне предстоит развод.
Нельзя рубить сгоряча и прыгать в эту бурную реку, не приготовив ни плота, ни спасательного жилета. Для начала – поговорить с нашим юристом, спросить, нет ли у него дельных коллег, специализирующихся на семейном праве. Затем…
Я взбежала на крыльцо, и навстречу мне вышел сонный взлохмаченный Илья.
– А я тебя везде ищу, – с улыбкой сказал он. – Где гуляет Тигр-Мыгр?
Я встала как вкопанная. Меня словно окатили водой.
Это было, когда Еве исполнился год. Мы оставили ее на вечер с моей подругой, а сами отправились гулять.
В парке толпился народ, было шумно, как на ярмарке, и этим беспечным летним весельем нас с Ильей подхватило и понесло.
Запыхавшиеся, смеющиеся, мы остановились возле какой-то палатки. И там Илья купил мне самую уродливую игрушку, какую только можно вообразить, – тигра в желтую полоску. Из шва на брюхе лез синтепон. Проволочный хвост загибался крендельком. Это был самый дурацкий тигр из всех мною виденных.
