— В котором часу назначена встреча?
Глава 15
Теперь, когда Лукас стал самим собой, ему выделили спальню на том же этаже, что и остальным гостям, а Беллингем играл роль его камердинера. Пока избавлялся от опостылевшей лакейской ливреи, Лукас прокручивал в уме недавний разговор с Фрэнсис. Она так серьезно, и с таким знанием дела изложила все составляющие законопроекта, указала на минусы, которые он считал плюсами…
У нее сложилось собственное твердое мнение, чем Лукас был одновременно впечатлен и раздосадован. Шансов, что она передумает, скорее всего нет.
По правде говоря, многие ее доводы заставили Лукаса подвергнуть сомнению его собственную логику. Он очень старался сделать все возможное, чтобы закон приняли, потому что дал обещание покойному брату, но и, видит бог, сам верил в него. Только когда Фрэнсис спросила, почему он не видит, что этот закон ничего не дает ему лично и таким, как он, Лукас ощутил чувство вины, и ему пришлось напомнить себе, что это всего лишь игра. Вот только игра — плохое оправдание, если, в конце концов, он причинит Фрэнсис боль.
Чем больше он думал о своей вине, тем сильнее ее ощущал, особено после их тайных встреч и страстных поцелуев. Не очень-то это благородно — целовать леди, которая не знает, кто ты на самом деле. Но Фрэнсис с такой готовностью отвечала на его поцелуи, что сомнения быстро исчезали, а вот когда она заявила, что ненавидит графа Кендалла, чувство вины увеличилось стократ. Иными словами, он не более чем лжец.
Поначалу идея создания «Клуба лакеев» казалась забавной, но теперь все усложнилось.
Ложь множилась. А хуже всего было то, что Лукас позволил себе поддаться страсти с невинной девушкой.
Он не находил оправданий своему поведению: даже разговаривать с ней он не имел права, не говоря уже о поцелуях. Фрэнсис и так ненавидит его, то есть лорда Кендалла, а что, если узнает, что ее друг, лакей Лукас, и есть тот, кого она презирает?
Как он объяснит ей происходящее? Она открыла ему свое сердце, не зная, что он ее заклятый враг, и не важно, что он тоже этого не знал: теперь-то знает, и все равно не сказал правду.
Надо как следует все обдумать, а пока прекратить их встречи.
— Ты когда-нибудь чувствуешь себя виноватым? — спросил он Белла, когда тот помогал ему надеть сапоги, совершенствуя свои навыки камердинера. — Ты же шпион, и ложь — твоя работа.
Беллингем резко выпрямился: судя по всему, ему не понравилось это заявление.
— Я делаю все необходимое, чтобы выполнить свой долг перед короной.
