Лукас непроизвольно подался к девушке и коснулся руки: ее будто огнем обожгло.
— Мне очень жаль, Фрэнсис.
Он впервые назвал ее по имени, и ей захотелось сделать то же самое. Она отчаянно заморгала, стараясь избавиться от подступивших к глазам слез.
— Все в порядке, я справлюсь. — Она попыталась улыбнуться, но получилось так себе. — Мне только что пришло в голову, что я не знаю вашего имени.
Он отвел глаза и несколько секунд молчал, потом все-таки ответил:
— Мое имя Лукас.
Фрэнсис нахмурилась.
— Как, разве это не фамилия? А я все время называла вас «мистер Лукас»…
— Я решил, что мне не подобает вас поправлять, не говоря уж о том, что лакей вообще не должен называть свое имя.
— А как тогда ваша фамилия?
Лукасу разговор нравился все меньше, но ничего не поделаешь.
— Э-э-э… Вуд, Лукас Вуд.
Девушка кивнула.
— Хорошо, легко запомнить. Признайтесь, Лукас: вам же не может действительно нравиться этот закон?
Лукас почесал затылок.
— Есть аспекты, которых, возможно, вы не знаете… то есть мы не знаем.
Фрэнсис уперла руки в бока и заявила:
— А вот этого не надо! Я уже слышала это, и не раз: то я чего-то не знаю, то не понимаю, а я знаю!
Следующие полчаса они обсуждали буквально каждую строчку законопроекта, и Фрэнсис была вынуждена признать, что для лакея мистер Вуд обладает довольно обширными правовыми знаниями. На каждый ее аргумент у него имелся контраргумент — с точки зрения аристократа, конечно.
— Боюсь, мнение вашего хозяина оказывает слишком большое влияние на вас, — объявила она наконец.
— Почему вы так решили? — нахмурился Лукас.
Девушка в досаде всплеснула руками."
"— Ну вы же находитесь на службе. Неужели не видите, что этот закон связывает по рукам и ногам и вас, и ваших будущих детей? — Она покраснела. — Ой, простите: это предположение, что вы намерены иметь детей.
— Разумеется, как всякий нормальный человек, я очень хотел бы иметь детей, — спокойно сказал Лукас, внимательно всматриваясь в ее лицо.
Фрэнсис бросило в жар. Даже не глядя в зеркало, она понимала, что стала пунцовой. Черт ее дернул ляпнуть про детей!
— Тогда вы не можете не видеть, что этот закон не дает вам ничего хорошего.
Лукас посмотрел в окно и глубоко задумался.
— Полагаю, здесь вы правы.
— Конечно же, я права. Палата лордов могла был отклонить закон, но наши богачи голосуют только за себя и свои кошельки.
Их взгляды встретились.
— Вы же никому не служите, миледи.
