Они посмеивались над ней, похлопывали по руке и, если это было на балу, провожали к другим девицам, сидевшим без кавалеров у стен, а сами находили более приятных собеседниц.
Высказав все свои аргументы, Фрэнсис с надеждой уставилась на Лукаса, ожидая, что он согласится с ней по всем пунктам. В конце концов, как может человек разумный не увидеть ее правоты? Только вместо того чтобы согласиться, он совершенно неожиданно проговорил:
— Попробую угадать, что сказал бы вам на это член палаты лордов или хозяин поместья.
Думаю, что ему надлежит поддержать законопроект, чтобы выполнить свой долг перед множеством людей, которые полагаются на него.
Фрэнсис взглянула на него так, словно он внезапно превратился в дракона.
— О чем вы говорите?
Лукас пожал плечами.
— Будь я аристократ, сказал бы, что закон полезен тем, что понижает расходы на заработную плату и позволяет мне не привлекать к работе тех, кто не выполняет свою часть соглашения. Я смогу нанять больше людей и выполнить свои обязательства перед теми, кто на меня уже работает.
Фрэнсис была удивлена сверх всякой меры.
— Скажите честно: вы повторяете слова лорда Клейтона?
Лукас откашлялся.
— Разве не правда, что такие владельцы поместий, как Клейтон, имеют обязательства, которые должны выполнять? Ваш отец наверняка указал бы вам на это, если бы вы поговорили о законе с ним.
Фрэнсис скрипнула зубами.
— Мой отец никогда в жизни не выполнял никаких обязательств.
Слова сорвались с ее губ раньше, чем она успела их обдумать, но Лукас понял ее:
— Я сожалею.
Судя по выражению его лица, он действительно сожалел об услышанном, но жалости в его взгляде не было, и это хорошо. Фрэнсис ненавидела, когда ее жалели.
— В этом нет никакой необходимости. Это неприятно, но правда. Наши земли давно заложены, а большинство слуг уволены.
Фрэнсис понимала, что не должна говорить такое постороннему человеку, но почему-то чувствовала себя с мистером Лукасом в безопасности. Ей казалось, что ему можно рассказать все, и он не осудит.
— Если так, закон поможет вернуть деньги в карманы вашего отца, — заметил Лукас.
— Карманы моего отца пусты, потому что он все проигрывает. Я бы лучше отдала деньги слугам, труженикам, которых он выгнал на улицу.
Мистер Лукас понизил голос.
— Все так плохо?
Фрэнсис вздернула подбородок и отвела глаза: нет, плакать категорически нельзя, — но боялась, что не выдержит.
— У нас осталась только Альбина и миссис Уимберли.
