— Тогда ты можешь открыть свой рот. Итак, как…
Доктор без границ рассмеялся, но она увидела, как вена на его шее стала более выраженной, а лицо раскраснелось.
— Может, ты и инспектор, но я врач и…
— …и только что объявил, что наш заключённый мёртв, так что твоя работа на этом выполнена, Патология позаботится обо всём остальном. Можешь либо ответить прямо здесь, либо отправиться в одну из соседних камер. Окей?
Катрина услышала, как Сон Мин тихо откашлялся рядом с ней. Она проигнорировала это осторожное предупреждение о том, что зашла слишком далеко.
К чёрту, всё испорчено, она уже видела перед собой заголовки газет: «Подозреваемый в убийстве умер в полицейском участке». Самое крупное дело об убийстве, которое она когда-либо вела, вероятно, никогда не будет полностью раскрыто теперь, когда главный подозреваемый не может говорить. Семьи никогда не узнают, что произошло на самом деле. И вот этот напыщенный доктор пытается строить из себя крутого?
Она сделала вдох. Выдох. Затем снова.
Сон Мин, конечно, был прав. Это была старая Катрина Братт, которая всплыла на поверхность, та, которая, как надеялась нынешняя Катрина, похоронена навсегда.
— Извини, — вздохнул доктор, взглянув на неё. — Я веду себя как ребёнок. Просто похоже на то, что он очень долго мучился, но никто ему не помог, а потом… потом я отреагировал эмоционально и обвинил во всём твоих людей. Извини.
— Всё в порядке, — сказала Катрина. — Свои собственные извинения приношу вслед за твоими.
Можно ли сказать что-нибудь о причине смерти?
Он покачал головой.
— Могло быть из-за этого. — Он кивнул на кровь на побелённой стене. — Но я ещё не видел, чтобы кому-нибудь удавалось покончить с собой, ударившись головой о стену. Так что, возможно, патологоанатому стоит проверить это, — он указал на желтовато-зелёную лужу рвоты на полу. — Я слышал, что он мучился от боли.
Катрина кивнула.
— Есть ещё варианты?
— Ну, — сказал доктор, вставая на ноги, — возможно, его кто-то убил.
ГЛАВА 41
Четверг
Скорость реакции
Было семь часов вечера. И в Институте судебной медицины свет горел только в лаборатории. Харри уставился сначала на скальпель в руке Хельге, а затем на глазное яблоко, лежащее на стеклянной пластинке.
— Ты действительно...? — спросил он.
— Да, мне нужно посмотреть, что внутри, — сказал Хельге и сделал разрез.
— Ну да, — сказал Харри. — Похороны, я полагаю, закончились, и никто из семьи больше её не увидит.
