Тем не менее — возможно, потому что она выпила чуть-чуть лишнего, — она продолжила.
— Оказалось, что он не был отцом. И сразу после этого я провожу анализ ДНК, как позже выяснилось, твоей крови, по ошибке прогоняю его по всей базе данных тестов на отцовство, и выясняется, что ты отец Герта. Если бы не я...
—Ты не виновата.
— В чём я не виновата?
— Ни в чём. Забудь об этом.
— В том, что Бьёрн Хольм покончил с собой?
— Что он... — Харри остановился.
Александра увидела, как он скривился, словно ему было где-то больно.
О чём он ей недоговаривал? Что же такого он не мог ей сказать?
— Харри?
— Да? — его взгляд, казалось, был прикован к ряду бутылок на полке за спиной бармена.
— Твою жену ведь убил тот насильник, верно? По имени Финне.
— Спроси его.
— Финне мёртв. Если бы это был не он, тогда...
— Тогда?
— Ты был бы подозреваемым.
Харри кивнул.
— Мы всегда подозреваем партнёра. И обычно оказываемся правы.
Александра сделала глоток из своего бокала.
— Это был ты, Харри? Ты убил свою жену?
— Двойную вот этого, — сказал Харри, и Александре потребовалось мгновение, чтобы понять, что он обращается не к ней.
— Вот этого? — спросил бармен, указывая на квадратную бутылку, висящую вверх донышком на кронштейне.
— Да, пожалуйста.
Харри молчал до тех пор, пока перед ним не оказался стакан с золотисто-коричневой жидкостью.
— Да, — сказал он, поднимая стакан. Подержал его мгновение, как будто страшась этого. — Я убил её.
Затем он одним глотком опустошил стакан и заказал ещё порцию, прежде чем этот стакан вернулся на стойку.
Хелена восстановила дыхание, но осталась сверху.
Она усадила его на пассажирское сиденье, откинула спинку сиденья, пока он включал верхний свет и надевал презерватив. Потом оседлала его, как одну из своих лошадей, хотя и не ощущала знакомое чувство полного контроля. Он кончил, не издав ни звука, но она почувствовала, как напряглись, а потом расслабились его мышцы.
Она тоже кончила. Не потому, что он был искусным любовником, а потому, что она была уже так возбуждена до того, как сняла свои брюки и трусики, что хватило бы чего угодно.
Теперь она чувствовала, как его член обмягает внутри неё.
— Так почему же ты преследовал меня? — спросила она, глядя на него сверху вниз, лежащего на откидном сиденье, такого же обнажённого, как и она сама.
— А ты как думаешь, почему? — спросил он, закидывая руки за голову.
— Ты влюбился в меня.
Он улыбнулся и покачал головой.
— Я не влюблён в тебя, Хелена.
— Нет?
— Я влюблён, но в другую.
