Оказаться перед ротмистром с головы до ног перепачканной в грязи было бы совсем ужасно.
— Так приказано же было... — он притворно развел руками. — Взять вас под арест и непременно установить всех причастных к злодеянию.
— Благодарю, Петр Львович, — я усмехнулась. — Мне все ясно.
Он допрашивал меня до самого вечера, с небольшими перерывами. Даже позволил один раз посетить уборную, а в конце нашей беседы — как называл ее ротмистр — мне принесли тарелку холодного супа с хлебом.
Я была так голодна, что проглотила все за минуту, и никакие уговоры не показывать слабость перед ротмистром не помогли.
Он хотел знать, что мне известно о делах Сержа. Чем он занимался? С кем встречался? Какие вел разговоры, когда оставался наедине с семьей и друзьями. Знаю ли я его друзей? С кем он особенно близок? Куда мог бы пойти, если не домой?
Затем вопросы стали острее и опаснее. Как я отношусь к Государю-Императору? Что думаю о монархии? Горжусь ли своим отцом, который отдал служению всю жизнь?
С поистине садистским удовольствием, едва ли не потирая руки, он коснулся моих слов в салоне Долли.
Считаю ли я, что рабочим нужны права? Могут ли они собираться вместе и обсуждать политику? А студенты? А их кружки? Поддерживаю ли я такие увлечения? А Серж?
Мою пылкую речь, произнесенную в салоне, мы обсудили со всех сторон и в мельчайших деталях. Одобряю ли я революционные события во Франции? Хотела бы, чтобы подобное произошло в Российской Империи? Считаю ли убийства, террор и похищения — необходимым злом в борьбе против власти?
И по кругу, по кругу, по бесконечному кругу.
Мы оба выдохлись где-то около одиннадцати вечера, и ротмистр просто ушел, заперев меня в кабинете. Ну, хотя бы в камеру не отвел, милостиво разрешив поспать на твердом, неудобном диване.
____________________
* Ваше благородие — это обращение означает, что ротмистр относится к 9—14 чинам Табели о рангах, то есть, самым низшим.
* Ваше высокородие — так обращались к тем, кто относился к 5 чину Табели о рангах, гораздо более уважаемому и почетному, чем 9—14.
Так что ротмистр надеялся прыгнуть по карьерной лестнице.
Глава 24Спала я очень чутко. Жесткий диван и кошмары, мучавшие меня после многочасового допроса, не способствовали крепкому сну. Поэтому проснулась и вскочила сразу же, едва уловила шум где-то снаружи.
Взгляд упал на окно: кажется, уже рассвело, но утро выдалось мрачным и туманным. Под стать царившим в городе настроениям.
