Несколько секунд я искренне упивалась развернувшейся немой сценой. Серж явно метался между гневом, охватившим его после моей просьбы, и разумом, который твердил, что ему необходимо отлучиться, и он должен все для этого сделать.
Разум победил, и Серж нехотя кивнул.
— Что-то в тебе изменилось, сестра. И мне это не нравится, — прищурившись в ответ, мрачно сообщил он.
Я же не обратила на его слова ни малейшего внимания.
Я торжествовала.
Если бы Серж взбрыкнул и мне отказал, это означало, что его секретное дело не стоило выеденного яйца.
Быть может, хотел заглянуть в публичный дом, кто его знает.
Но он не отказал. Ему кровь из носа нужно было ускользнуть на этот час. Значит, дело было действительно важным.
А мне же выпал очередной удобный случай за ним проследить.
Все оставшееся до мастерской ювелира время мы провели молча. Я кожей чувствовала раздражение и злость брата. Находиться рядом с ним было физически некомфортно, и я испытала огромное облегчение, когда экипаж, наконец, остановился.
Сдвинув в сторону занавеску, я выглянула в окно и увидела прямо перед собой огромную вывеску со старинным шрифтом.
— Погоди-ка, — Серж придержал меня за локоть, когда дверь отворилась, и из ювелирной мастерской вышли муж и жена.
Спустя мгновение я поняла, почему брат усмехался с таки злорадством. И почему остановил меня.
В высоком темноволосом мужчине я узнала князя Хованского. А рядом с ним, бесстыдно вцепившись ему в локоть, семенила молодая женщина, девушка. Она смеялась, что-то оживленно ему рассказывая, а он улыбался ей.
Нормальной, человеческой улыбкой.
Злость и горечь захлестнули меня с головой. Необъяснимые, иррациональные, но очень, очень острые.
— Вот так Жорж, — пробасил прямо мне на ухо Серж, упиваясь своей маленькой победой. — А мне говорили, что у него интрижка с Долли. А эта барышня его новая… Сестра, она, право, младше тебя выглядит!
Я обожгла его сухим взглядом.
Ну, уж нет, гаденыш. Торжествовать я тебе не позволю.
— Мне плевать.
Поженимся и разъедемся каждый в свое поместье, — сказала я черство и холодно.
И была готова поклясться, что услышала тихий, разочарованный вздох братца.
Я прижала к себе шкатулку с браслетом Киры Кирилловны и, в нарушении всех правил этикета, сама толкнула дверь и практически спрыгнула на мостовую.
Лакей едва успел подставить мне руку в самый последний момент.
— Барышня! Чего же вы не постучали, ушибетесь ведь... — забормотал он испуганно.
