— Обещай, Варвара! — князь сердито меня потряс, и я машинально кивнула.
Он подтолкнул меня еще раз и сам закрыл дверь, едва я оказалась внутри. Звуков сюда долетало гораздо меньше, чем в спальню. Я приникла ухом к небольшой щели между створкой и стеной и задержала дыхание, стараясь успокоиться. Сперва я услышала тихий шорох: кажется, Георгий покинул спальню. Потом вновь выстрелы — они шли один за другим, всего четыре глухих хлопка. Затем раздались смутные, бессвязные крики. Прозвучали людские голоса.
Я застыла, отчаянно пытаясь услышать как можно больше.
В груди стоял тяжелый ком. Вся кровь, казалось, прилила к вискам. Я слышала в них быстрый стук своего сердца.
Кто мог стрелять? Здесь, в Архангельском?..
Разум обожгла догадка.
Серж!
Кто же еще? Не мой же отец подослал наемных убийц. Кому еще была нужна я? Или это покушение на Георгия?..
Я сжала кулаки и покосилась на дверную ручку. Князь велел никуда не выходить, но мое терпение уже было на исходе. Лучше потом просить прощения, чем разрешения.
Так, кажется, говорят?..
— Барышня, барышня! — в тот самый момент, когда я уже была готова покинуть укрытие, из спальни раздался голос Сони.
Я распахнула дверь и первым, что я увидела, были пятна крови на ее одежде.
— Что?.. — просипела я, охрипнув в одно мгновение. — Чья это кровь? Князя?!.
— Нет, Ваше сиятельство, это лакея ранило... — проговорила она, стуча зубами от страха. — Ой, барышня, что за ужас творится... — Соня начала причитать и плакать.
Я сжала ей плечи и хорошенько встряхнула.
— Что случилось? Где мой муж?
— Н-н-а первом э-этаже, — дрожа, кое-как ответила Соня. — В-в-месте с графом.
Я решила, что быстрее будет спуститься, чем я добьюсь от нее внятных объяснений. Я вышла в спальню, схватила халат и, на ходу его накинув, выскочила в коридор.
В доме было непривычно людно. Всюду царил ночной полумрак. На полу валялось несколько подсвечников, словно кто-то намеренно их скинул, чтобы в коридорах было темнее.
На первом этаже столпились лакеи, управляющий, дворецкий и даже два конюха.
Туда-сюда бегали служанки. Елизавета у лестницы рыдала в объятиях компаньонки. Двери были распахнуты настежь, выстужая особняк. Возле самого входа лежало неподвижное тело, укрытое белоснежной простыней, по которой расползалось алое пятно. Михаил и Георгий стояли ко мне спиной, склонившись над чем-то.
Над кем-то, кто сидел на полу, спиной вжимаясь в ножки кресла.
Когда князь выпрямился, услышав мои шаги, я бросила быстрый взгляд вниз.
