Поэтому я отпустила запястье несчастной девушки, и она тотчас прижала его к груди, принялась растирать.
Открыв дверь, она посторонилась, пропуская Сержа. В моей спальне он смотрелся огромным чужаком. Весь его вид мрачный резко контрастировал с обстановкой комнаты, выполненной в светло-розовых, песочных и кремовых тонах."
"— Сестра, — он растянул губы в хищной улыбке и сел в кресло напротив меня. Бросил заинтересованный взгляд на вышивку. — Решила заняться чем-то полезным? Это хорошо, — одобрительно покивал, а мне захотелось запустить в него тяжелой вазой.
Получается, Варвара не особо любила вышивать. Чем же она занималась бесконечно долгими днями и вечерами?..
— Пришел справиться о твоем здоровье. Тимофей сказал, к тебе доктор приезжал, — Серж закинул ногу на ногу, сверкнув начищенным носом лакированного ботинка. — Не вспомнила ли ты что-нибудь? Головные боли тебя все еще мучают?
Пришел справиться, не пора ли мне предпринять вторую попытку.
Вот что на самом деле хотел узнать старший брат.
— Ничего не вспоминается, — ответила я, состроив озабоченное, взволнованное лицо. — Напрочь, кое-что забывать стала. Доктору пожаловалась, а он лишь руками развел!
Серж не смог подавить радостную улыбку, полную облегчения. Опомнился и поспешно нахмурился, изображая сочувствие. Да уж, братец, актеришка из тебя был никудышный. Как тебя только взяли в заговорщики?..
— Ну-ну, — пробормотал он. — Все еще образуется. А вот говоришь, еще забывать стала… Что, к примеру?
Все, кроме того, как твои руки сперва душили меня, а после — перекинули через лестницу.
— Многое… Вот нынче жених ко мне приезжал, а я, представь себе, вспомнить не могу, как мы помолвлены были.
Серж неприятно, слишком уж довольно хохотнул.
— Ох, Варвара, душа моя, право слово, нашла, о чем беспокоиться, — он притворно покачал головой. — Но, диво, что не помнишь. Ты так злилась и топала ножками… Я, к примеру, вовек не позабуду.
Его радостный восторг неприятно меня поразил, а поведение прежней Варвары — расстроило.
Топала ногами? Коли Серж не врет, то для девицы ее лет это неприемлемо что в этом мире, что в моем. Здесь взрослели раньше, в восемнадцать многие нянчили первого ребенка. Князь Разумовский и так затянул с помолвкой дочери. Верно, и впрямь любил ее, баловал и всячески потакал.
И вот к чему это привело.
— Но все же, — я тряхнула распущенными волосами, лишь перетянутыми на спине лентой. — Расскажи мне, в чем там было дело.
