Георгий перебил и строго на меня посмотрел.
— Мы не станем об этом говорить.
— Как хочешь, — кротко согласилась я.
Я даже представить не могла, какая боль и обида скрывалась у него за напускным равнодушием. Позорная отставка... и за что? По сути — за его верную службу Государю!
Князь ответил мне беглой, бледной улыбкой и отпил кофе.
— Еще вопросы?
— Не раззадоривай меня, — я потянулась за пирожным. — Как вы освободили отца? И где Серж? Как ему удалось скрыться?
— Я уже говорил, что Михаил расшифровал ту схему, которую ты нашла в комнате брата.
Получается, князя Разумовского мы освободили благодаря тебе, — и он отсалютовал мне чашкой, и был при этом предельно серьезен.
— Вы смущаете меня, Ваше сиятельство. Отца освободили благодаря тебе.
— Я польщен, что так считает моя собственная жена, — он вновь отшутился. — О большем и мечтать нельзя.
Я лишь закатила глаза.
— Миша все расшифровал, мы спланировали, обер-полицмейстер нарушил договоренности и приказал никого не оставлять в живых... теперь граф Перовский убит, а, кроме него, нам некого допрашивать.
Остальные — мелкие сошки, шестерки. Сложили оружие и лишь потому живы.
— А Серж?
— Сбежал, — Георгий скрипнул зубами. — Воспользовался суетой и неразберихой и сбежал. Князь Разумовский подтвердил, что именно Серж выманил его в то утро со службы.
Эта часть до сих пор не укладывалась у меня в голове. Сын предал не просто страну и Государя, но и родного отца! Принес террористам на блюдечке с голубой каемочкой. Да он сам стал террористом...
Неужели старший князь Разумовский был настолько ужасным родителем?.
. Быть может, и хорошо, что память прежней Варвары у меня не сохранилась.
— И что теперь будет? — я посмотрела на мужа.
Он побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и бегло улыбнулся.
— Через три недели вернется Государь, и будет бал. Потом кого-то наградят, с кого-то снимут мундир. Твой батюшка, скорее всего, отправится в почетную отставку. Не сейчас, но через время. О Серже почти перестали упоминать, старая гвардия всегда хорошо заметала следы, но сына-террориста ему не забудут.
Он говорил легко, и со стороны могло показаться, что это все ничуть его не волнует. Но так было только на первый взгляд.
— А ты?.. — я не могла об этом не спросить.
Георгий кисло усмехнулся.
— Архангельское — прекрасное имение, зимой там невероятно красиво. Прокатимся как-нибудь на санях с тройкой вороных лошадей, что скажешь?
Он бодрился, как мог и умел.
— Я хочу что-то делать, — вырвалось у меня невольно.
