Я все расскажу вашему отцу — как только он вернется, — женщина смерила племянника очередным оценивающим взглядом. — У тебя грядет помолвка с княжной Голицыной! А ты строишь из себя… босяка!
— Хотите кого-то поучить? — он хищно прищурился. — Поучите Варвару! Князь Хованский, верно, до сих пор от ужаса не оправился после ее выходки. Даже записку не прислал, осведомиться о здоровье невесты. Вдруг, померла? — грубо гоготнул он, намеренно подражая простецкому, мужицкому говору.
— Избалованное дитя, как тебя распустил батюшка, — Кира Кирилловна разочарованно покачала головой.
Серж закатил глаза, откинул салфетку и резко поднялся из-за стола.
— Ну, довольно с меня! Выслушивать ваши нотации я не обязан, доброй ночи! — разрезав воздух полами фрака, который он надел к ужину, брат круто развернулся, щелкнул каблуками и покинул столовую широким шагом.
Тетушка побарабанила пальцами по столу, пребывая, очевидно, в глубоком расстройстве.
— Твой брат правду говорит? — она повернулась ко мне.
— Князь Хованский действительно не осведомился о твоем здоровье?
— Н-не знаю, — запнулась я, не будучи уверенной. — Кажется, нет.
По правде, на прикроватной тумбе в спальне лежала аккуратная стопка каких-то записок, конвертов, посланий… Но я к ней даже не притрагивалась — просто не знала, что с ней делать.
— Скверно, очень скверно, — она недовольно втянула носом воздух. — Я целый год убила, хлопоча перед Ее Императорским Величеством о твоей помолвке! А ты выкинула такой фортель, Варвара! Если князь откажется от своего слова… Бог мой, какой же будет позор! Ты до конца жизни носа из дома не высунешь.
Ни одно приличное общество тебя не примет…
— Он не возьмет свое слово назад. Он благородный человек, — наугад ответила я.
Мне наконец улыбнулась удача, и представилась идеальная возможность вытянуть у тетушки больше информации, поскольку и сам князь Хованский, и обстоятельства нашей помолвки, и поступки прежней Варвары оставались для меня тайной за семью печатями.
— … и не захочет стать благородным оленем, — едко ответила тетушка, выразительно на меня посмотрев.
— Я ни в чем таком не замешана!
— Тогда зачем ты наговорила князю тех глупостей? Да еще и в салоне! И меня в это втянула. Я тоже хороша, — она закусила губу и поднесла ладонь к глазам, сверкнув бриллиантовым браслетом в свете новомодных керосиновых ламп, что освещали столовую наравне со множеством свечей. — Доверилась тебе, дрянной девчонке.
