— Князь, неужто вам нужна женщина, с которой все будет просто? — я засмеялась и только потом поняла, что флиртовала с ним.
Это осознание остудило меня словно ушат ледяной воды. Я чуть тряхнула головой и почувствовала на щеках предательский румянец, и поспешно повернула голову в сторону, притворившись, что загляделась на деревья
— Очевидно, что не нужна, — до меня донесся очень тихий голос Георгия.
Когда я повернулась к нему, он смотрел прямо перед собой. И лишь на скулах проступили натянутые жилы.
Беседа как-то оборвалась и потухла, и нас накрыло неуютное, напряженное молчание.
Так бывает, когда слишком много невысказанных слов повисают между двумя людьми. И тогда даже сам воздух начинает казаться наэлектризованным. Тяжелым и удушающим.
Я себе ругала за неуместное лукавство и улыбки. Беседовать с князем, пусть даже и о планах террористов, мне понравилось. Прежде особо не получалось с ним именно поговорить, да еще и наедине. Всегда нас кто-то прерывал, или разговор был пронизан очередным нарывом, и скатывался в ссору или обмен неприятными колкостями.
И вот сегодня выдался первый раз, который я умудрилась испортить.
Довольно поспешно мы вернулись в особняк, по-прежнему чувствуя неловкость. Когда экипаж остановился на территории особняка, я заметила неподалеку запряженную карету. Гораздо более роскошную, чем ту, на которой прибыли мы.
— У нас гости? — с замиранием сердца спросила я у Георгия и указала ему на экипаж.
Меньше всего мне хотелось видеть кого-либо сегодня.
— Нет, — он бросил хмурый взгляд на лошадей и зашагал к дому чуть быстрее.
Я едва за ним поспевала, путаясь в проклятом кринолине и юбках.
— Прошу меня простить, — опомнился князь на половине пути и остановился, чтобы дождаться меня.
Но в особняк он практически влетел и, едва скинув дворецкому шинель, поспешно взбежал по лестнице. Я торопливо пошла следом, отметив краем глаза любопытство на лицах слуг, оказавшихся в холле по случайному совпадению
— Лизавета! — гулким эхом разнесся по второму этажу голос князя.
Он резко дернул одну из дверей и буквально влетел в комнату. Когда я, наконец, догнала его, то увидела, что внутри в самом центре располагался огромный белоснежный рояль. Наверное, княжна Хованская увлекалась музицированием.
Сжав кулачки, Елизавета о чем-то горячо спорила с братом. У нее за спиной возвышалась компаньонка.
— ... я уже говорил, что сегодня вечером мы на бал не едем, — выговаривал ей Георгий раздраженным, злым голосом.
