Чей же он?..
— Где Его Превосходительство? — князь Хованский повернулся к сопровождавшим нас офицерам, но те лишь пожали плечами, впрочем, без особой уверенности.
В этот момент эффектно открылась неприметная дверь по левую сторону от нас, и темноволосый мужчина среднего роста стремительным шагом вошел в кабинет. Он носил гусарские усы; его побеленные сединой волосы чуть вились на висках, а одет он был в мундир тёмно-зелёного цвета.
Князь Хованский ступил ему навстречу, и они обменялись короткими приветствиями, и я могла поклясться, что неизвестный мужчина был совсем не рад его видеть.
Наверное, надеялся, что меня доставят одну.
В какие они играют здесь игры?..
— Господин обер-полицмейстер, — из все той же потайной двери чуть суетливо выбежал молодой мужчина, практически юноша. Он держал в руках увесистую стопку каких-то папок, которую положил на стол. — Вот документы, о которых вы просили.
— Благодарю, поручик.
Обер-полицмейстер, значит.
— Николай Устинович, — князь Хованский помог мне снять манто и небрежно передал его подскочившему поручику, — к чему такая срочность? Что за таинственное письмо от Сергея Алексеевича, о котором еще ничего неизвестно даже Третьему отделению.
«Но уже известно вам» — повисло в воздухе непроизнесенным.
Однако, Его Превосходительство решил полностью проигнорировать слова князя и повернулся ко мне. Наверное, Варвара знала его по прошлой жизни. Я же не помнила о нем ровным счетом ничего и потому не могла сразу же разобраться в их подковерных интригах.
— Варвара Алексеевна, голубушка, примите мои глубочайшие соболезнования насчет вашего батюшки.
Я вздрогнула.
— Но отец... отец еще не...
Николай Устинович сверкнул насмешливым взглядом, но когда он заговорил, то его елейный голос никак не вязался с хищным выражением глаз.
— Нет-нет, конечно, нет. Пока нет. Но ведь никто не знает, куда заведет этот отвратительный акт террористов...
Вот оно что.
Рядом со мной шумно втянул носом воздух князь Хованский.
— Николай Устинович, моя невеста устала. Она переживает сейчас непростые времена, и эти волнения уже подорвали ее и без того хрупкое здоровье. Я не вижу ни одной причины, обосновывающей поведение отправленных вами офицеров. К чему этот ночной допрос? Если бы я не оказался рядом, они бы увезли княжну в одиночестве? Это совершенно недопустимо. Я буду вынужден доложить Государю, какой произвол творится при вашем попустительстве.
